— Чем же я заинтересовал вашу контору, молодой человек? Я вроде не шпион и не диверсант. Присаживайтесь.
Профессор жестом пригласил парня сесть и выдвинул перед Четвёртым, лабораторное кресло.
— Меня зовут Жасур. Вы правы, вы не шпион. Я здесь по другому поводу. — присев в кресло, сказал Четвёртый.
— Я вас слушаю. — сказал профессор, сняв очки и аккуратно всунув их в чехол.
— Я по поводу приматов, которых вы привезли из Мехрикана. Вы успели их изучить. Это действительно исчезнувший вид? — спросил Четвёртый.
— Как быстро все, всё узнали. Да, это сенсационная находка. И я как раз пишу доклад для Всемирного Палеонтологического Конгресса. Как вы знаете, он пройдёт в этом году, в ноябре, в Таиланде.
— Вы должны приостановить свой доклад. Ваши исследования переходят под нашу юрисдикцию. Со вчерашнего дня всё, что связано с приматами, засекречено. Вот предписание. — сказав так, Жасур вытащил из внутреннего кармана пиджака, сложенный лист бумаги и передал Латыпову. Пока профессор раскрывал лист с красным штампом «секретно», Четвёртый добавил к сказанному:
— Скоро здесь будут специалисты из питомника — лаборатории управления. Мы забираем приматов и мы хотели бы, что бы вы помогли нам разобраться со всем этим. Но хочу предупредить, вы должны будете подписать документ о неразглашении. Это временная мера, пока мы не выясним источник появления вымерших приматов в Мехрикане. Они здесь? В институте?
Профессор дочитав секретную бумагу, сказал:
— Да, они здесь. В подвале института, есть наша зоологическая лаборатория. — сказав так, он печально добавил:
— Они умирают. Невозможность существования этого вида в наше время, к большому сожалению, даёт свои плоды.
— Как это, умирают? — Четвёртый не ожидал такого поворота. В идеальном плане Первого, появился неожиданный изъян. И он сдержанно спросил:
— Вы же учёные. Как вы допустили, что они умирают? Наши специалисты придумают, как их спасти.
— Вы не понимаете, молодой человек. Это не мы виноваты. Никто не виноват. Это наш мир такой. Наши микроорганизмы, наш воздух с нашими доброкачественными микробами не подошёл для них. Они жили совершенно в другой экосистеме. — Латыпов вытащил аккуратно сложенный носовой платок и вытер вспотевший лоб. Затем добавил, покорившимся голосом:
— Мы считали, что наш мир, это щит для живых существ. Щит для любых форм жизни. Но он, оказался мечом для них. Наш мир не для них и это не их среда. И я понял, что они совсем из другого мира…
На грани.
На грани
Начало первого урока, который должен был быть уроком физики, затягивалось. Ритм и темп прошедших летних каникул, всё удерживался в настроении школьников, которые с трудом входили в рабочее русло нового учебного года. Несмотря на то, что был месяц сентябрь, жаркая погода властвовала не только в школьном дворе, но и в классах, где вовсю работали кондиционеры, пытаясь удержать прохладный воздух в нужной температуре. Обычно учитель физики Азамат Шакирович, названный за глаза прозвищем " хлопушка", за свой неуёмный темперамент и за то, что однажды проводя практические занятия, устроил небольшой взрыв в лаборатории, никогда не опаздывал к началу занятий. Ученики любили молодого учителя физики за интересные практические уроки, которые он вёл и за искренний характер, что было редкостью со стороны преподавательского состава в процессе воспитания молодёжи. И было странно, что его не было до сих пор так, как он никогда не задерживался и приходил намного раньше, чем остальные учителя. Юсуф, который как правило, всегда был сосредоточен и активен, в этот раз был совершенно вялым и зевал, стараясь оторвать голову от парты. Предмет физики был в списке его любимых занятий, но события последних дней доказывали не совершенство этого направления, как науки, фактически показывали, что не все тайны мироздания были раскрыты и не все законы вселенной были научно обоснованы. С одной стороны, Юсуф в душе был разочарован и физика, как предмет в школьной программе его больше не радовала как раньше. Но была и светлая сторона во всём этом. Юсуф теперь точно знал, чем займётся в будущем. Он вчера, после рассказов деда Махмуда уже решил, что пойдет по стопам Алихана. Путешественник в разломах мироздания. Это звучало почти героически. В мире сокрыто много тайн и все они ждали, что их раскроет именно он. Настроение сразу улучшилось от этой мысли и он оживился, продолжая дальше фантазировать и строить планы на будущее. Недалеко от Юсуфа, за соседней партой, сидел Алиш и что - то рисовал как обычно в своем блокноте. Он в отличии от друга, был сосредоточен и размышлял о своём и бесцельное вождение ручкой по бумаге, помогало ему сконцентрироваться в своих размышлениях и мыслях. А подумать, было о чём. Вчера дед Махмуд рассказал интересные факты о временной червоточине и его доводы о действии разлома понравились старому профессору. Руки его двигались автоматически и соображения его были далеки от блокнота и от того, что он там чертил. Сидевшая рядом с Алишом девочка, постоянно о чём - то спрашивала его, на что Алиш отвечал на её вопросы через раз и невпопад, стараясь не показывать своего раздражения. Откуда у него появилось доселе незнакомое чувство раздражения? Он не понимал. Его что - то беспокоило и он не знал, что именно бередило и тревожило его душу. В принципе девочка, которую звали Халида, не спрашивала ничего сверхъестественного, просто интересовалась его здоровьем и недавней травмой ноги, выражала беспокойство насчёт Шэра. Так что же его так донимало и заставляло нервничать? Он, будто предчувствовал какую - то беду. И это ощущение не отпускало его. Он оглянулся в сторону окна и увидел стайку голубей, летящих скопом и делающих волнообразные кульбиты в небе под лучами осеннего солнца. Внезапно праздные разговоры и гул утихли, как только дверь в класс отворилась. В помещение, которое являлось кабинетом физики, вошли завуч Кудрат Нишанович и миловидная девушка, похожая на студентку. Кудрат Нишанович выглядел чем - то озабоченным и растерянным, хотя под взглядами учеников седьмого «В» класса, сразу вернул на лицо решимость и общеизвестную суровость. Девушка в отличие от завуча была спокойна, уверенна в себе и улыбалась. Как только они вошли, все ученики встали со своих мест и вяло, но хором поздоровались. Кудрату Нишановичу явно не понравилась эта апатичность и он высказал свое неодобрение: