Дорога до Мехрикана не заняла много времени. Водитель попутного самосвала, который ехал за щебнем, подобрал рослого парня в голубой рубашке и согласился подбросить до городка. После смерти отца, Махмуд не часто заезжал домой. Он практически остался один и в Мехрикане его ждал пыльный одинокий двор и запущенный сад. После землетрясения в столице, парень оказался в центре печальных событий. Он со студентами и преподавателями кафедры, помог перевезти оборудование во временное здание института, которое выделили в Чирчике. Институт полностью с остатками уцелевшей мебели и лабораторным оборудованием, переехал в ныне созданный «Институт Ядерной Физики». Он как молодой аспирант и гениальный в будущем учёный, не мог остаться в стороне, в такое трудное и переломное время. Кандидатская диссертация, временно была отложена. Ему никак не удавалось освободиться и наведаться домой в Мехрикан. Лишь вчера побывав дома у профессора Вальдмана, он услышал о небольшом бедствии в своем родном городке. Так как профессор был его научным руководителем, а так же его учителем и единомышленником, последний настоял, что бы Махмуд съездил домой. Арсений Вениаминович Вальдман, был академиком и одним из ведущих учёных и специалистом в области прикладной и ядерной физики. Сам Курчатов был у него в приятелях, временами названивал ему и при случае советовался с ним. И такой великий человек, просто настойчиво приказал Саидумарову бросить всё и ехать домой, отдохнуть и отоспаться.
— Всё Махмуджан! Езжайте голубчик, до дому! Отдохните и приведите мысли в порядок. Без вас мы здесь справимся! После смерти отца, вы так и не были дома. Так что, дорогой мой, нельзя забывать о своих корнях.
Открывая старенькие деревянные ворота, что были просто подвязаны стальной проволокой, и входя во двор, он ожидал увидеть что угодно, но то что он увидел, удивило и насторожило его. Двор был чисто выметен, полит водой и в этот жаркий день, чувственный запах земли, вскружил голову парню. Садик, который был в последний его визит, окончательно запущен, расцветал и благоухал зеленью. Свежие бутоны роз, разноцветной радугой под бликами лучей солнца, радовали взгляд. Чинара в глубине сада, которую ещё в юности посадил отец, в последний раз была буйно разросшейся и ветви которой, готовы были разрушить соседскую стену, была аккуратно подпилена, и были удалены лишние ветки и сучья. Он вспомнил слова отца, который сказал тогда на его вопрос об этой чинаре:
— Папа, а почему ты посадил чинару, на это место? Сюда можно было посадить какое - нибудь плодоносное дерево. Яблоню или лучше черешню. Что толку от чинары?
— Дерево, оно как память об ушедших. А чинара память о твоём дедушке. Он погиб на этом месте. А почему чинара, ты спрашиваешь?
Отец усмехнулся и продолжил, поглаживая сынишку по голове:
— Отцу нравились чинары. Их листья. Ты, обращал своё внимание когда - нибудь на листья чинары? Они как человеческие ладони. Они тянуться к тебе, будто хотят обнять.
Почему – то, он вспомнил тот разговор с отцом, из детства. Уют и чистота, заполнили этот клочок его юности. Здесь явно, кто - то жил и потратил немало трудов, что бы привести двор и сам дом в порядок. Махмуд в потрясении оглядывал двор, поставив на землю, тут же под ноги свой незатейливый вещмешок и толстый портфель с научными изысканиями. Вдруг, позади за спиной, он услышал молодой мужской голос:
— Здравствуйте, Махмуд Ака.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов