Глава 6
Последним уроком была химия. Весь урок Егор сидел, как на иголках, был невнимателен и неаккуратен, и в наказание учитель определил Егора за это в дежурные; убрать класс после урока, собрать лабораторную посуду, реагенты и пр. Прежде Егор лишь привычно пожал бы плечами и невозмутимо принялся за работу, но сейчас его ждала Таня. И как он мог объяснить это учителю? Валентина Степановна была чужда всяких сантиментов; дисциплину и педантичность она полагала основой безопасности при выполнении практических заданий, и необходимым условием для изучения химии вообще. За прегрешения в этой области она наказывала учеников строже, чем за невыученный урок, и Егор совершенно точно знал, что своего решения она не отменит.
Выручила, как всегда, Светка; улучив момент, когда «химичка» вышла в подсобку, она шепнула Егору «Беги!», и начала сама убирать со столов.
- Я не поняла, что за самодеятельность тут? - недовольно поджала губы Валентина Степановна, вернувшись в класс. - Я, кажется, назначила дежурным Воронцова, а не тебя.
- Извините, Валентина Степановна, это я его отпустила, - невозмутимо ответила Света, собирая чашки и блюдца аккуратными стопочками.
- Ты? – изумилась Валентина Степановна, немного даже опешив от такой наглости.
- Я, - повинилась Света. – Дело в том, что это я отвлекала Егора весь урок, и наказание, по справедливости, должно быть мне. А Егор по дружбе и по совести ни за что бы Вам этого не сказал.
- Хм, - сменила гнев на милость учительница, – ну что же; за честность добавлю тебе один балл к оценке за урок, но кабинет ты мне весь выдраишь до блеска за нахальство. Приду через пол часа – всё проверю!
И Валентна Степановна, чему-то улыбаясь, вышла из класса.
Егор мчался по коридору, и в его воображении вставали картины затравленной и заплаканной Тани, окружённой насмешниками. Он с одной стороны злился на себя за необдуманные слова при всех, а с другой стороны мысль, что кто-то будет определять, как именно он должен разговаривать, что он может и что не может говорить по своему разумению и желанию, злила его даже ещё сильнее. И наряду со всей этой бурей чувств Егор, привычно анализируя происходящее с позиции наблюдателя со стороны, не мог не удивляться своему поведению и своим собственным чувствам, и мыслям. Ему было крайне непривычно видеть себя таким. Таким взволнованным из-за чьих-то проблем, да и вообще из-за кого-то.
Расстроенный утренним разговором со Светланой, Егор весь день порывался найти Таню, но Светка сказала ему: «Не надо. Не лезь. Ты же ничего не понимаешь в настоящей жизни». Лучшая подруга назвала его «слоном в посудной лавке»;
- Ты сделаешь только хуже, - сказала Светка, и Егор решил довериться ей.
Таня ждала его там же, где они расстались утром. Она весело болтала с двумя другими девочками, и у Егора отлегло от сердца; на затравленную и заплаканную Таня не походила. Однако Танины подружки увидев Егора, быстренько ретировались, не дожидаясь, пока он подойдёт к ним.
- Ты не мог бы, при встрече со мной, не делать такое злобное выражение лица? – сказала Егору Таня вместо приветствия, заботливо поправляя ему воротник. – А то же меня потом все изведут вопросами, почему мой жених вечно такой злой.
- Э-э… Таня, я.., - растерянно протянул Егор, - в общем, я целый день... я хотел извиниться перед тобой. Мне не стоило так говорить при всех. Это было глупо, я подвёл тебя. Прости.
- Ты бросаешь меня? Я больше тебе не нужна? – Таня замерла и опустила руки; казалось, девочка сейчас расплачется. – Ты не хочешь ждать, пока я вырасту? Говори уже прямо; я больше не твоя невеста?
- Нет...то есть да, - окончательно смешался Егор. – Я не это хотел сказать. Конечно, ты мне нужна. Очень нужна! Но я подумал, что тебя станут дразнить. Ты обидишься на меня из-за моих слов, и разозлишься.
- Обижусь? Разозлюсь? - Таня искренне рассмеялась. – Как можно обидеться за то, что кто-то признаётся тебе в любви?
- В любви?! - оторопело повторил Егор. – Кто признаётся?
- Причём публично, - Таня закружилась смеясь, а затем, остановившись почти вплотную напротив Егора, сказала неожиданно очень серьёзно, - Я дала тебе своё слово, ты мне своё. Теперь мы связаны этими словами. Нравится тебе это или нет, но теперь это так. Хочешь отказаться от своих слов – откажись. Имеешь право. Но после сказанного это будет уже предательство, а не просто отказ. Вот так-то.