- Мужику и в самом деле сложно одному девочку воспитывать; тут он прав. И мы как раз именно эту проблему и решаем.
- Никита, - обратилась она к мужу Алевтины Ивановны, - Ваша жена очень больна, Вы ведь в курсе этого?
Никита кивнул.
- И на днях, очень скоро уже, она снова ляжет в больницу. Надолго. Вы понимаете, о чём я?
Никита вновь молча кивнул. Утренний хмель уже совсем выветрился из его головы, а «вразумление» от отца Егора заставило его собраться с мыслями, и начать соображать. Всё-таки, он не был законченным алкоголиком или дураком, и достучаться до его разума при необходимости было вполне возможно.
- Как Вы сами планировали поступить, в случае, если Вашей жены... если она не сможет вернуться домой?
- Я думал отдать Татьяну в интернат.
- В Детский дом! – с отвращением произнесла Алевтина Ивановна.
- Пусть детский дом, - не стал спорить её муж. – Пусть. Другие же дети там живут – и наша дочь сможет. Я ведь уже объяснил, почему. И вот, женщина даже согласилась, что я говорю дело. Но раз у вас есть другой вариант – я не против. Совсем не против. Тем более, что в случае удочерения, как я понимаю, алименты мне платить не придётся. Так что всем сплошная выгода; дочь твоя не пойдёт в детдом, раз там так ужасно, как ты считаешь. Она будет жить в семье с уважаемыми людьми, - Никита усмехнулся, - и бедствовать в ней, как я понимаю, не будет. А мне не надо будет четверть зарплаты государству отдавать. Всем хорошо. Чего скандалить попусту?
- Всё правильно, - подытожила Нина Сергеевна, но есть ещё один вопрос.
- Какой же, - удивился отец девочки, - вроде всё решили уже.
- Жилищный вопрос, - спокойно пояснила Нина Сергеевна.
- А-а, так вот в чём всё дело? – тут же напрягся Никита, - ну тогда я ничего подписывать сразу и не буду. Вначале посоветуюсь, с кем надо.
- Советуйтесь, - так же спокойно сказала Нина Сергеевна, – только не тяните. Времени на советы не так много. А скажут Вам всё тоже самое, что могу сказать и я.
- И что же Вы можете сказать?
- Никита, послушайте внимательно меня, - подняла руку Нина Сергеевна, – Не торопитесь с выводами. И, конечно, посоветуйтесь. Но сейчас просто послушайте, что я Вам скажу.
Мы, как Вы сами заметили, люди достаточно обеспеченные. И у нас с мужем заметные и ответственные должности. И заниматься каким-то махинациями ради такой малости – как какой-то комнаты в квартире, нам совершенно незачем и даже вредно для нашего положения. Лишние разговоры и сплетни нам на службе не нужны.
Мы сейчас полностью, на все 100% представляем интересы Вашей дочери. Даже если у вас с ней не сложилось нормальных отношений, Таня всё равно не перестала от этого быть ею. Так вот. Вашей дочери принадлежит 2/3 этой квартиры.
- Как две трети? – вскочил Никита, но Павел Михайлович мягким движением усадил его на место.
- Я переписала на Таню свою долю, - тихо сказала Алевтина Ивановна.
- Таким образом, - продолжила Нина Сергеевна, не давая Никите возмутиться, - любой законный представитель ребёнка, имеет право для начала просто врезать замок в одну из комнат, причём бо́льшую из них, и лишить Вас права заходить туда. И Ваша квартира превратиться по факту в однокомнатную. А в принципе, опекаемые структуры могут инициировать, опять же в интересах опекаемого лица, либо размен квартиры по суду, либо продажу её доли в этой квартире с целью приобретения отдельного жилья.
- А зачем ей отдельное жильё, если она будет жить в детдоме? – спросил Никита.
- Его можно сдавать, - объяснила Нина Сергеевна. – Разумеется, полностью официально, через договор, с уплатой налогов и пр. Пусть и небольшая сумма, но она будет копиться, и к совершеннолетию у Татьяны будет и своё жильё, и деньги на счету.
- А если дочь останется со мной?
- Вы сами сказали, что для Вас это невозможно. И потом, давайте начистоту, Никита. С Вашим, извините образом жизни, первая же инспекция, а я её непременно инициирую, не сомневайтесь – обнаружит несовершеннолетнюю девочку в обществе нетрезвого мужчины, возможно посторонних, пустой холодильник, неубранную квартиру, неполный комплект одежды, а также синяки у ребёнка, и запишет её показания о физическом насилии в семье. Как Вы думаете, Никита, чем для Вас лично может закончиться такая инспекция? Не говоря уж о том, как долго Вы сохраните при этом свои родительские права?
- Вы мне угрожаете, что ли, не пойму? - зло сощурился отец Тани.
- Пока нет. Пока я просто довожу до Вашего сведения все обстоятельства и нюансы сложившейся в вашей семье непростой ситуации. Из которой мы все вместе сейчас ищем наилучший выход.
- И какой же «наилучший выход» Вы предлагаете, - с некоторым сарказмом, но заметно сбавив тон, спросил Никита, немного подумав.