- Вы же сами всё сказали; Тане семья вместо детдома, её маме – хорошая больница и уход, Вам – отсутствие проблем, связанных с наличием взрослеющей девочки в доме, а также прямая материальная выгода, в виде 25% от зарплаты.
- А что с жильём?
- С жильём мы предлагаем Вам такую сделку; мы купим Вам приличную однокомнатную квартиру, а Вы, в свою очередь, перепишите свою долю в этой квартире на свою дочь.
- Т.е. я из двухкомнатной квартиры поеду в однокомнатную? – вновь начал заводиться Никита.
- Где Вы будете полноправным и единственным владельцем, подтвердила Нина Сергеевна.
-Но из двух...
- Никита, включите же, наконец разум, а не эмоции, - устало повторила Нина Сергеевна, – нет у Вас никакой двухкомнатной квартиры. Нет. И никогда не было. Это иллюзия. У Вас есть лишь одна комната в двухкомнатной квартире, и весьма неплохие шансы остаться вообще с комнатой в коммуналке. А мы предлагаем наилучший для Вас выход.
- Но я могу сам продать свою долю,.. – попытался ещё раз отец Тани, но уже без прежнего энтузиазма.
- Вы обязаны будете по закону в первую очередь предложить её Тане, а она её выкупит. Мы поможем. И что Вы себе купите с деньгами от 1/3 этой квартиры? Ту же комнату в коммуналке. А мы Вам предлагаем квартиру. Ну что же здесь непонятного?
Никита некоторое время молчал, с силой массируя себе лицо обеими руками, и прикидывая в уме разные варианты, но в конце концов вынужден был признать правоту неожиданных посетителей и сдался.
- Ваша взяла, - сказал он, тяжело поднимаясь изо стола. Считайте – договорились. Но ответьте честно на один лишь вопрос: зачем? Зачем Вам это всё? Эти траты, эти хлопоты, эти нервы?
- Такая уж у нас работа, - пожала плечами Нина Сергеевна, и помолчав немного, добавила, - а может и судьба.
Глава 8
Приняв решение, Нина Сергеевна никогда не тратила попусту время на сомнения, рефлексии и прочие бессмысленные умствования; она всегда немедленно начинала действовать. Это был её стиль руководства, который она превратила и в своё жизненное кредо. Нина Сергеевна сказала матери Тани абсолютную правду; по сути, она всё решила для себя ещё той ночью, когда Таня ночевала у них в доме. Как профессиональный чиновник по социальным вопросам, она сразу уяснила себе все нюансы той, как это называлось на их официальном канцеляризме, «сложной жизненной ситуации», в которой оказалась случайная знакомая её сына. Глядя на спящую девочку Нина Сергеевна со всей отчётливостью осознала, что это её шанс, а вернее – их обеих; её и этой девочки. Нина Сергеевна не кривила душой, когда сказала её маме, что они нуждаются друг в друге; это была чистая правда. В всяком случае, Нина Сергеевна сама так искренне полагала. И тогда же в её голове родилась идея об удочерении. Уже не маленький возраст Тани Нину Сергеевну не смущал; примерно столько же было бы сейчас её настоящей дочери. И она на самом деле не собиралась заменять маму Тани; она лишь хотела дать ей то, что та уже не могла дать своей дочери. И тем самым реализовать свои нерастраченные материнские чувства, а ещё избавиться от той ноющей боли в душе, что сопровождала её все эти годы. К тому же она видела, что Егор проникся интересом и сочувствием к этой девочке, что давало ей основание полагать, что дети найдут общий язык. Оставалось решить два вопроса; согласие самой Тани войти в их семью; ведь они практически не были знакомы, и согласие её родителей.
Нина Сергеевна до утра обсуждали с мужем этот вопрос, и к утру план действий у неё в голове окончательно сложился. Егора же и Таню Нина Сергеевна с мужем решили пока не посвящать в задуманное; по крайней мере до того, как поговорят с родителями девочки. Потому, что от этого разговора будет зависеть и дальнейшая тактика реализации их плана.
Получив принципиальное согласие родителей Тани, Нина Сергеевна развила бурную деятельность по воплощению своей идеи в жизнь. Несмотря на выходной день, к тому времени, как дети пришли из школы, она успела уже переговорить с некоторыми нужными людьми и решить ряд необходимых вопросов. Например, с собственным отпуском; чтобы ничто не мешало ей заниматься удочерением девочки.
Алевтина Ивановна, мама Тани, попросила дать ей возможность самой объяснить всё дочери, и Нина Сергеевна сочла это разумным. Но тем не менее как-то подготовить девочку к предстоящему, она сочла необходимым. К тому же, Нина Сергеевна полагала это проявлением уважения к самой Тане, к её чувствам и к её разуму. Необходимо было дать понять девочке, что с её мнением здесь считаются, что оно важно для всех, и имеет решающее значение.