- Самые глупые завидуют вещам, - ответил Егор, - а те, кто поумнее завидуют тому, что ты не брошена, что тебя есть кому любить, что есть те, кому ты не безразлична, что кто-то заботится о тебе. Потому, что они сами никому не нужны. Вот и злятся на тебя; стараются уколоть, задеть.
- Но я и раньше слышала это про жалость, что она унижает, - сказала, совсем успокаиваясь, Таня.
- Это цитата, - сказал начитанный Егор. – Всего лишь. Вы будете проходить это в старших классах. Всего лишь слова одного из выдуманных персонажей. И это не правда.
- Не правда? – удивилась Таня, - тогда зачем это изучают в школе?
- Мне не нравится эта фраза, - ответил Егор. – Это людоедская мораль какая-то.
-Людоедская? – переспросила Таня, - почему?
- Потому, что в русском языке слова «любить» и «жалеть» всегда стояли рядом, были практически синонимами. Ты ведь знаешь, что такое синонимы?
Таня кивнула
- А ещё есть такие слова, как «милосердие», «сопереживание», «сочувствие», «доброта» и другие с тем же смыслом. И что же, все они кого-то «унижают?
- Они говорили «из милости», - тихо добавила Таня.
- «Милость» - это всего лишь проявление «милосердия», - вконец рассердился Егор. – Говорить, что это кого-то унижает могут лишь идиоты или подлецы; те, кто хотел бы изгнать из нашей жизни, из нашей морали, из нашей души, если угодно, обычную доброту. «Милость сердца» - это прекрасные слова и прекрасное качество человека. Милосердие – это забота о ком-то, не о себе. Проявление любви. Я бы мог ещё подумать о тех случаях, когда человек испытывает жалость к самому себе; нет ли в этом унижения человеческого достоинства. Ведь одни могут идти на эшафот с гордо поднятой головой, а другие будут рыдать от жалости к себе. К себе, а не к кому-то. Но упрекать кого-то в том, что он унижает другого человека, проявив жалость, заботу, милосердие – это именно, что людоедство. Другого слова у меня для этого нет.
Остаток пути они вновь проделали молча. У самого подъезда Таня, дёрнув Егора за рукав, заставила его посмотреть на себя, и, привстав на носочки, по-прежнему не говоря ни слова, ткнулась холодными носом ему в щёку.
* * *
Позже Егор всё же поговорил с главными обидчицами своей маленькой подруги. Те смотрели на него недобро и молчали.
- Зачем Вы преследуете девочку? – спросил Егор, одаривая их хмурым взглядом, не сулившим им ничего хорошего. А вид прогуливавшейся невдалеке Светки лишь подкреплял их плохие предчувствия. – Разве мало ей того, что её мама вот-вот умрёт, и что она живёт в чужой семье? Вы хотите себе такого же «счастья»?
- Она живёт в богатой семье, - ответила самая смелая.
- Чужой, - напомнил Егор.
- Богатой, - стояла на своём школьница. – Почему ей вдруг всё, а другим ничего? Кто она такая? Это несправедливо. Надо делиться.
- Наша семья делится, - спокойно ответил Егор, чувствуя, как в нём закипает злоба.
- Почему же именно с этой соплюхой? Ей же вообще ничего не надо, кроме её альбомов и карандашей.
- Почему всё ей? - внешне всё также спокойно, но держась уже из последних сил, ответил Егор, - потому, что её любят, а вас нет. Вот почему.
Егор повернулся, чтобы уйти, но ему не дали;
- Это почему же нас не любят?
- Потому, - ответил Егор, поворачиваясь к ним, - что вы злые и завистливые. Нет в вас ни сочувствия, ни сострадания, ни дружелюбия, ни сердечности; вы пустышки, без капли доброты. Такие как вы – мне отвратительны. И если вас кто-нибудь и полюбит – то только такие же, как вы сами. А других вы не стоите.
Глава 10
В один из дней, когда Егор, ожидая Таню, быстро закончил со школьными заданиями и привычно задумался над чистым листом бумаги, он вдруг почувствовал её руки на своих плечах, а потом Таня села рядом, и положив голову ему на плечо, стала также смотреть на чистый лист.
- Почему ты так быстро? – спросил её Егор, – что-то с мамой?
- Папа пришёл, - ответила Таня, - не хочу мешать им с мамой. И … вообще не хочу. Подожду здесь с тобой, пока он уйдёт.
- По-прежнему не хочешь говорить с папой? - уточнил Егор, и скорее почувствовал, чем увидел, как Таня кивнула.
Таня была в курсе процедуры удочерения. И знала, почему её родители написали отказ от своих родительских прав. Выбор был между детским домом и семьёй Егора, и мама Тани нашла нужные слова, чтобы дочь её поняла. Но с отцом у Тани отношения не сложились с детства. Говоря откровенно, они просто не любили друг друга, и, по сути, были друг другу абсолютно чужими людьми. Родители Егора подчёркнуто уважительно говорили о родителях Тани, никак не препятствуя их общению с дочерью, но если с мамой Таня виделась почти ежедневно, то с отцом всё было иначе; ни он с ней, ни она с ним к такому общению совершенно не стремились. И в случае, когда Таня заставала отца у мамы, она просто здоровалась, и почти сразу уходила. Так было и на этот раз.