- Что ты пишешь? – спросила Таня
- Пока не пишу; пока только думаю, - ответил Егор, показывая пустые руки.
- А зачем тогда тетрадь? – показала Таня на чистую страницу, - ты смотришь на пустую страницу. Для чего?
- Это концентрирует мысли, - пояснил Егор, и усмехнулся, - а также приманивает Музу. Ты вот, когда рисуешь, представляешь себе вначале свой рисунок мысленно, или начинаешь просто с точки, а дальше рука сама всё делает?
- Никогда не задумывалась над тем, как я это делаю, - немного удивилась Таня, – Нет, я конечно что-то представляю себе в общих чертах, но когда начинаю рисовать, то в голове рождаются всё новые и новые образы, рисунки начинают сплетаться, и получается вот то, что тебе нравится, а другие называют «каша».
- Вот и у меня что-то похожее; не могу начать писать, пока не продумаю в голове половину текста, но первое же написанное предложение уже само диктует, каким будет следующее, не очень-то обращая внимание на мои планы. Иногда я тороплюсь начать писать лишь для того, чтобы узнать, а что же там будет дальше. Самому интересно, - Егор невольно рассмеялся, увидев озадаченное лицо подруги.
- Разве так может быть, что автор сам не знает, что будет с героями книги и чем всё закончится, когда её пишет? – недоверчиво спросила Таня, – Вот что, Дюма не знал с самого начала, когда писал «Три мушкетёра», успеет ли д`Артаньян привести подвески королеве и что будет с его любимой? Или другие писатели не знали спасётся Робинзон или нет со своего острова, поменяются или нет обратно принц и нищий?
- Наверное все пишут по-разному; кто-то, строго придерживаясь плана, кто-то «по наитию», куда кривая вывезет. Кто как умеет или привык, кого как научили, - пожал плечами Егор. – Рисуют ведь тоже по-разному; кто-то начинает с эскизов, буквально с линейкой вымеряя точность перспективы, а кто-то также как ты; следуя воображению.
- Мыслеобразам, - улыбнулась Таня.
- Именно, - улыбнулся Егор в ответ. Это слово, сказанное при их знакомстве, так понравилось Тане, что теперь стало для них чем-то вроде пароля.
- И всё-таки; над чем ты думал, когда я пришла? - не забыла своего вопроса Таня.
- Над одной историей, - нехотя ответил Егор настырной подруге, - и я совершенно точно пока ещё не знаю, чем она закончится.
-Тогда расскажи, как всё началось, а я это нарисую, - предложила Таня.
- Ты хочешь нарисовать ещё ненаписанный рассказ? - хмыкнул Егор.
- А почему нет? - ответила Таня, - ведь то, что я рисую, не существует в реальности, но это мне ничуть не мешает. И тебе вроде тоже, раз ты говоришь, что мои рисунки тебе нравятся. Так отчего бы не попробовать?
- Ну хорошо, - сдался Егор, - но только давай уйдём отсюда. А то на нас и так уже косо смотрят, да и вообще; ты слишком мало бываешь на свежем воздухе, и в целом мало где бываешь. И раз уж сегодня так всё сложилось, то давай просто пойдём домой пешком. По пути я тебе расскажу, о чём хочу написать, а когда придём домой ты попробуешь нарисовать то, что увидишь.
- Ладно, пошли, - не очень довольно, но всё же согласилась Таня. – Пусть сегодня родители обойдутся без меня. С мамой мы уже виделись, а после папы она будет спать. Она стала очень быстро уставать, и в основном теперь спит.
- А ты что делаешь тогда? – спросил Егор, и тут же отругал сам себя за этот вопрос. Понятно ведь - что… Егор иногда пытался представить, как бы он сам вёл себя на месте Тани, и …не мог. Его тренированный на воображение разум в ужасе отказывался рисовать такую картину. И Егор лишь в который раз мог восхититься стойкостью духа своей маленькой подруги.
- Я смотрю, - подумав ответила Таня. – Просто смотрю. Хочу запомнить. И иногда рисую. Но я не хочу рисовать маму такой, какая она сейчас. Поэтому я рисую её другой. А здесь я просто смотрю, как она спит.
- Прости пожалуйста, - Егор привлёк к себе девочку, - я дурак. Язык мой – враг мой. Прости.
- Ничего, я уже …уже готова, наверное, хотя к этому вряд ли можно быть готовым. Но я понимаю, как маме повезло, что она смогла попасть сюда. Так что спасибо твоей маме за это, и папе…
Таня никогда не называла Нину Сергеевну «мамой», а Павла Михайловича «папой», и те, разумеется, не настаивали. Хотя Егор однажды слышал, как Таня сказала кому-то в школе «мама Нина», вместо обычного «мама Егора», но никак комментировать, или тем более передавать это кому-либо, не стал.