Таня довольно улыбалась с видом сытой кошки.
- Так вот, это один мир. Можно назвать его даже «мир души». А есть мир реальности, мир «внешний». Тут и другие люди, и природные явления, и даже вся Вселенная, весь Космос.
И внутренний мир и внешний неизбежно связаны, а значит как-то влияют друг на друга. Человек придумал построить плотину, плотина изменила природу, новая природа влияет на человека, заставляя его испытывать новые чувства и вызывая в нём новые мысли.
- Человек придумал порох, - тихонько добавила Таня.
- И порох тоже. Возможно, это было не самое лучшее его изобретение. Но человек также придумал музыку, живопись и многое иное. Даже Бога. И всё это из мира внутреннего перешло в мир внешний, и повлияло на внутренний мир других людей. Вот как-то так.
- А причём здесь случай?
- При том, что, как я уже сказал, эти два мира друг на друга влияют. Иногда прямо и непосредственно; ну вот как музыка или напечатанный рассказ, а иногда скрытно, незаметно.
- В виде случая! – обрадованно воскликнула Таня.
- Да, в виде случая, – подтвердил Егор, - Вот поэтому некоторые случаи совсем даже не случайны.
- А как понять, какой случай «просто случай», а какой «не просто»? – задумалась Таня.
- Интуиция, - пожал плечами Егор, - Думаю, что больше никак. Или уже постфактум; т.е. через какое-то время, - пояснил он Тане, уловив на её лице непонимание.
- Мы были нужны друг другу, потому, что нам необходимо было что-то изменить в жизни. Очень необходимо. И на наши нужды мир откликнулся нашей встречей. И мы смогли с помощью интуиции понять, что эта встреча не случайна, отнеслись к ней серьёзно и судьба нам помогла. Так?
- Так, - согласился Егор.
- А юноша из твоего рассказа хотел встретить любовь, но когда встретил, не смог понять, что это и есть «не случайная случайность». Интуиция его подвела. За что он и будет наказан; влюбится, а его любовь уйдёт.
- Я уже говорил тебе, что ты умница? – сказал Егор, а Таня довольно покивала. – Прежде это назвали бы «грех гордыни», но мы обойдёмся без понятия греха.
- Этот мальчик словно старуха из сказки про золотую рыбку; та тоже сильно загордилась, и осталась ни с чем! – довольно произнесла Таня.
- Ну да, сюжет не нов, но мы его расскажем по-своему.
Глава 12
Егор каждое утро заплетал Таню. Из когда-то просто красивого жеста это постепенно превратилось в их, своего рода, утренний ритуал. Егор считал своим исключительным правом и своей привилегией заплетать Таню, и очень ревниво относился к попыткам своей мамы перехватить эту его «священную обязанность», как он сам говорил. Если кто-то в школе, например, после урока физкультуры, переплетал растрепавшуюся Таню, Егор, презрительно хмыкал, и придя домой, немедленно переделывал всё заново.
Егор прочитал несколько статей по уходу за волосами, и не постеснялся зайти с вопросами в женский зал парикмахерской. Он купил в аптеке сухие травы, из которых сам составил какую-то смесь, и настаивал, чтобы Таня непременно использовала их отвар для полоскания головы. Таня, как и родители Егора, вначале лишь посмеивалась над его просьбами, и выполняла их просто, чтобы не обижать друга, но потом и сама с удивлением отметила отличный эффект от этих «примочек». Заметила это и Нина Сергеевна, мама Егора, которая, немного стесняясь, попросила сына собрать травяную смесь и для неё тоже. В школе Танины волосы скоро стали предметом восхищения и зависти других девочек, и Егор гордился ими не меньше, чем сама Таня. Он объявил их «семейным достоянием», и запретил кому-либо, кроме него, прикасаться к Таниным волосам. Впрочем, никто теперь и не оспаривал у него это право. Из которого было всё же одно исключение – мама Тани.
Иногда Таня приходила от мамы с другой причёской; как правило небрежно, хоть и старательно заплетённой. Когда Таня впервые пришла к нему от мамы в таком виде и устало присела рядом, Егор попытался, как обычно, сразу привести её голову в порядок, но Таня, неожиданно ударила его по руке и резко сказала: «Не трогай!». Егор вначале опешил, но потом молча кивнул, и также молча помог Тане одеться. Они не сказали друг другу ни слова всю дорогу, но уже дома Таня, войдя в комнату Егора, молча поставила стул на обычное «утреннее» место и распустила волосы.
Когда же Егор подошёл к Тане, она потёрлась об него головой, словно кошка, и сказала:
- Не обижайся, пожалуйста. И не сердись. Ладно? Это же мамины руки… ты сможешь заплетать меня ещё много-много раз, а она нет. Это ведь ничего, если я иногда немного похожу в её причёске…
У Егора перехватило дыхание. Он наклонился к Тане, и взяв обеими руками её волосы глубоко вдохнул их запах. А затем поцеловал Таню в макушку и, проглотив комок в горле, строго сказал: