- Да ты, помнится, не очень-то и сопротивлялся, - хмыкнула Таня, но Егор слышал по голосу, что его подруга довольна. – Ты тогда и сам был не очень-то нормальным, если вдуматься.
- Да я, как бы и не возражаю. Нормальному ведь с тобой ужиться было бы сложно, а я уже привык.
- Егор, я ведь уже сказала тебе, что я не больная. Но если ты станешь обращаться со мной, как с больной – я такой стану. Поэтому, ещё раз тебя прошу, как друга – говори и веди себя со мной, как с нормальной. И родителям об этом скажи. Чем меньше вы станете напоминать мне своим отношением о том, что случилось, тем легче мне будет это пережить. Неужели это так сложно понять?
- Прости, Тань, - помолчав сказал Егор, который не переставал удивляться своей маленькой подруге, и слегка потёрся щекой о Танину макушку. - Но скажи тогда: а зачем ты вообще пришла сюда, если не хочешь напоминаний о маме? Извини, если я опять что-то не так говорю.
- Это нормальный вопрос, - подумав ответила Таня, - но мне сложно подобрать слова; я ведь не писатель. Мне захотелось – вот я и пришла. А почему захотелось…, наверное, захотелось как-то попрощаться с Прошлым в каком-то глобальном смысле. Я не хочу ежедневных воспоминаний и слёз, хотя и забывать ничего не хочу. Как сказала сегодня твоя мама, горе надо выплакать. А в этой квартире я буду плакать о прошлом в последний раз.
- Но это же твоя квартира, - удивился Егор, - и ты сюда ещё не раз придёшь.
- Нет, это будет уже другая квартира.
- Эту хочешь продать, что ли? – не понял Егор
- Ну почему сразу «продать»? Она просто станет другой. А прежняя она лишь сегодня, сейчас. Тоже в последний раз.
- Тогда, может ты просто поспишь? Ты же сама хотела переночевать; сон – лучшее лекарство.
- Я тебе в сотый раз говорю – я не больная! - рассердилась Таня, - и забрав с собой плед пересела на другой конец кровати. – Мне не нужно «лекарство»; мне нужно, чтобы мне не капали на мозги постоянно смертью мамы. И, если ты этого не знаешь, мастер слова, то слова «переночевать» и «спать» - они имеют разное значение.
- Я опять всё порчу, - вздохнул Егор, - может тогда хотя бы попьём чаю?
Они перебрались на кухню, причём Егор проследил, чтобы Таня не забыла вымыть руки.
- Руки! – строго велел он, и Таня послушно продемонстрировала мокрые ладошки. После чего Егор с серьёзным видом обнюхал их, и старательно вытер каждый Танин пальчик своим платком. Таня, не выдержав, фыркнула, и мир был восстановлен. Позже, когда друзья уже дохрустывали сушками, предусмотрительно положенными им в пакет Ниной Сергеевной, Егор попросил Таню рассказать о своей маме;
- Я ведь совсем не знал её, - пояснил он свою просьбу.
- Ты и не стремился к этому, - заметила ему Таня. - А почему, собственно? Вот ты всюду суёшь свой нос, говоря, что «писатель должен познавать жизнь во всех проявлениях». А тут вдруг не стал познавать. Струсил?
- Струсил, -не стал отпираться Егор.
- Но почему же? - удивилась Таня, - моя мама очень хороший и добрый человек. Была. Я же говорила тебе, что она работала медсестрой в больнице. Знаешь, сколько благодарностей больные ей писали! Когда в больницах не то, что лекарств, а даже еды не было; сколько она бегала по начальству разному, сколько писала. А то и из дома что-то тащила; мы не голодали, так она наварит картошки обычной и несёт больным. Не ко всем ведь родственники приходят; сам видел. Так мама, знаю, даже ходила к кому-то домой; стыдила родственников. То, помню, сорочку отнесла какой-то бабушке, а сколько уколов на дому переделала – и денег не брала; говорила совестно.
- Не стыдно брать деньги за работу, - вставил Егор, - это ведь в своё время.
- Отец тоже ей так говорил, и они ругались из-за этого, но я не хочу об этом. Мама говорила, что она не станет меняться под новые времена, а если её будут считать человеком прошлого, то пусть она таким человеком и будет. Зато ей нечего стыдиться ни за прошлое, ни за настоящее, и её совесть чиста. Знаешь, мама даже как-то сказала мне, что если бы она верила в Бога, то не побоялась бы встретиться с ним после смерти. А ты веришь в Бога?
- Я?! – Егор от нежданности поперхнулся, и долго не мог откашляться, хотя Таня и лупила его по спине со всей силы. –Ну хватит, Таня, хватит, - в конце концов взмолился он, - ты меня словно хочешь на разведку отправить ТУДА; узнать есть Бог или нет. Но я вовсе не тороплюсь к нему на встречу, даже если он существует.
- Слабак, - вынесла вердикт Таня, - а вот моя мама не боялась. Я думаю, что если бы она жила чуть раньше, то обязательно была бы верующей. Знаешь, как в книгах описывают таких благородных, самоотверженных, святых женщин? Вот мама была такой. А ты её боялся. Чего боялся-то? Ты так ведь и не сказал.