- Значит Вы, разлюбезная наша, решили поддержать своей властью тех, кто издевался над несчастным ребёнком? И использовать данные Вам государством полномочия для того, чтобы демонстративно сломать судьбу ещё одному одарённому ребёнку, которому наше государство предоставило возможность для раскрытия своего спортивного таланта и поддержания чести страны на международной арене? Обесценив тем самымдействия и политику собственно нашего государства, и лиц, действующих от его имени?
Директор отлично понимала, что самое опасное занятие в мире – это обесценивать действия лиц, имеющих право говорить и принимать решения от имени государства. Поэтому она выразила глубочайшее раскаянье и готовность буквально немедленно и лично («лично» - было особо подчёркнуто Ниной Сергеевной, и директор согласно закивала головой), искупить и исправить те ошибки, что были совершены ею исключительно в добросовестном заблуждении, в следствии неверной информации от подчинённых, но ни в коей мере не по сознательному умыслу.
- Ну что же, товарищи, - обратилась госпожа Воронцова к своей свите, - я полагаю, что нам следует дать нашему директору возможность доказать делом своё соответствие занимаемой должности. Пока без официальных организационных выводов. Но устное порицание и предупреждение о неполном служебном соответствии, мы ему всё же выразим. И дабы не мешать уважаемому директору исправлять свои ошибки, думаю, нам пока что не стоит отвлекать его комплексной проверкой вверенного ему учреждения. Пока не стоит, - выразительно повторила Нина Сергеевна, и директор вновь закивала, будучи не в силах что-либо говорить.
- Я надеюсь, что Вы меня услышали и сделаете правильные выводы из услышанного.
- Я немедленно, прямо сейчас, непосредственно займусь решением данной проблемы, - заверила её директор, - будут незамедлительно исправлены все документы, в которые вкралась досадная ошибка из-за небрежности моих подчинённых. Необходимые выводы в рамках моих компетенций будут сделаны, даю слово.
Когда наконец за грозным начальством закрылась дверь, директор налила себе полный стакан воды прямо из-под крана, и бессильно рухнула в своё, столь ощутимо зашатавшееся под ней кресло. Но выпить воду она не успела. В кабинет без стука и предупреждения, и уже без своих сопровождающих, буквально ворвалась страшная госпожа Воронцова. Если до этого представитель городской Администрации наводила на директора ужас своим ледяным и безжалостным спокойствием, то теперь госпожа Воронцова предстала перед «уважаемым директором» в образе разъярённой фурии. Нина Сергеевна быстрым шагом подошла к директору, и глядя с ненавистью ей в глаза, прошипела прямо в лицо:
- Если МОЯ ДОЧЬ будет плакать в ВАШЕЙ школе, то уверяю Вас: я не стану менять школу своим детям, а добьюсь смены директора в той, куда они ходят. И более никаких предупреждений для Вас не будет. Надеюсь ЭТО Вы осознали достаточно ясно.
Директор школы позорно икнула и пролила воду на документы, лежавшие на столе. Когда же дверь за этой ужасной Воронцовой с грохотом закрылась во второй раз, заслуженный работник образования с досадой посмотрела на испорченные документы, и неожиданно ощутила, что вода из её стакана каким-то образом попала и на её кресло.
Глава 15
Наступившее лето ненадолго разлучило семью. Как и предвидела Нина Сергеевна, Таня оказалась в числе тех талантливых детей, которых отобрали для поездки в специальный художественный лагерь. Когда же Таня уехала, Егор страшно заскучал. Их трёхкомнатная квартира, которая ещё год назад казалась ему слишком тесной, теперь вдруг стала казаться ему слишком пустой. Целыми днями Егор сидел в их с Таней комнате, бездумно листая сто раз виденные альбомы, и тосковал.
- Мне не с кем даже поговорить, - жаловался он родителям, пенявшим ему за такое проведение каникул, - все разъехались, даже Таня...
- Месяц пролетит быстро, а для Тани эта поездка и этот лагерь очень нужны и очень важны.
- Я понимаю, -отвечал Егор, - но я что, не имею уже права поскучать по сестре?
Нина Сергеевна лишь разводила руками, а Павел Михайлович глубокомысленно хмыкал. И через пару дней после очередного такого разговора пригласил сына «пройтись на мужской разговор».
- Наперегонки вон до того дерева, - тоном, не терпящим возражения, сказал Павел Михайлович, когда они с сыном вышли на улицу, и Егору ничего не оставалось, как послушаться. Он уже знал, чем всё это закончится, и его предвиденье полностью оправдалось; к середине дистанции он задохнулся и остановился, глотая воздух и держась руками за бок. Павел Михайлович, словно не заметив этого, в спокойном темпе добежал до назначенного финиша и небрежно облокотившись на дерево поджидал сына.