Потом было много шума и крика; толстый Сурен кричал, что кто-то за всё это ему теперь сильно должен, хозяин пансионата, не стесняясь посторонних, кричал в свою очередь, что кому положено давно заплачено, и что его постояльцев никто трогать не имеет права у него на территории, а Сурен кричал что это дело личное, а потом были люди в фуражках и люди в кепках, а Павел Михайлович тыкал в нос какому-то майору своё удостоверение, и обещал сюда приезд «особых людей». Нина Михайловна всё это время сидела, запершись с Егором и Таней в номере, откуда Павел Михайлович запретил им всем выходить по любому поводу, и слушала от Егора краткую версию предшествующих событий. Таня ни малейшего испуга не выказывала, и даже не собиралась плакать, как в прошлый раз (о чём Егор, естественно, умолчал, заслужив от неё благодарный взгляд). Напротив, она в каком-то радостном возбуждении вышагивала по номеру, а когда Егор укоризненно покачал головой, даже попыталась что-то рисовать. Но, разумеется, у неё ничего не вышло, и в результате она просто подсела под бок Нины Сергеевны, и обняв её, наконец успокоилась.
Павел Михайлович вернулся уже за полночь, когда Таня, не выдержав нервотрёпки, всё же уснула на коленях своей приёмной матери, а Егор, поглядывая на них, тоже начал клевать носом. Пока Нина Сергеевна осторожно, стараясь не разбудить, укладывала Таню и укладывалась сама, Егор на лоджии рассказал отцу полную историю конфликта со всеми подробностями. После чего, Павел Михайлович, не говоря ни слова, крепко обнял Егора, и затем уже в комнате поведал жене и сыну, что дело замяли со всех сторон, но хозяин пансионата попросил их немедленно уехать. Т.е. прямо завтра. Деньги он за неиспользованные дни вернёт, билеты на самолёт обеспечит. Но мы должны уехать завтра утром.
Однако, дождаться утра им не дали; ночью пансионат загорелся.
* * *
Из-за вечернего скандала постояльцы легли спать поздно, а потому большинство из них проснулось лишь тогда, когда пламя, а главное дым, охватили уже большую часть здания. Едва выглянув за дверь, Павел Михайлович тут же захлопнул её, и велел проложить под дверью мокрые тряпки.
- Там сплошной дым, и от пластика похоже, что ядовитый; мы не добежим. Я видел чьи-то ноги в коридоре.
- Надо же помочь человеку, - вскинулась было Нина Сергеевна.
- Это сделают спасатели, если ему ещё возможно помочь, а я не стану рисковать ни вами, ни собой, потому, что у меня другая задача, - ответил Павел Михайлович ледяным тоном, – Сейчас все на лоджию; спускаться будем по простыням, сколько хватит, а потом прыгать. Вещи не брать. Лицо замотать мокрой тряпкой, любой, хоть половой. Егор – связывай простыни. Морской узел, не забудь! И делай на протяжении обычные узлы. Я посмотрю, к чему надёжнее привязать их.
Пансионат не был рассчитан на холодное время года, а потому никаких батарей парового отопления в нём не было. К счастью, на лоджии из-за отвалившегося куска отделки обнажилась металлическая арматура, к которой Павел Михайлович и прикрепил их импровизированный «шторм-трап».
- Егор – первый. НЕ ВОЗРАЖАТЬ! Проверишь собой крепость простыней, если что - сможешь спрыгнуть, и примешь остальных, если сорвутся. Таня – следующая. Не бойся, Егор тебя поймает. Пошли! Не тяните. Мы уже надышались дымом и скоро начнём терять силы и сознание. Быстрее!
Через несколько секунд Егор был на козырьке первого этажа, откуда уже можно было спуститься по приставленной кем-то обычной лестнице. Следом сразу скользнула Таня. К чести девочки надо сказать, что она не паниковала и не упиралась. Павел Михайлович под мышки перенёс её за край лоджии, и держал, пока она не кивнула, что готова. Нина Сергеевна не смогла удержаться, но Егор был наготове, а Павел Михайлович ещё сбросил сумку с документами и деньгами, и лишь затем спустился сам по уже начавшими трещать и расползаться простыням.
Во дворе пансионата царил настоящий хаос. В лучах фар автомобилей метались кричащие и плачущие люди в одежде и без, растерянно топтались пожарные с неработающими гидрантами в руках, стояли две машины «Скорой», в которых через несколько минут закончились запасы бинтов и валерьянки, милиция, отдававшая бессмысленные приказы в мегафон, которые никто не слушал. И вся эта адская какофония звучала на фоне зарева поджара и мелькания мигалок спецмашин.
В такой обстановке не трудно было потеряться. А потому Егор не сразу обнаружил, что Тани рядом нет.
- Девочку? Парень, ты что не видишь, что здесь происходит?! Какую девочку? Здесь самого себя потеряешь через минуту. Сейчас все кого-то ищут; вот и ты ищи.
- В пижаме? Все в пижамах, не видишь, что ли?