- Но ты теперь совсем не похожа на девочку! А зачем я тогда этот сарафан тебе притащил? Все будут смеяться; скажут, зачем мальчишку в платье нарядили?
- Смеяться?! – сверкнула глазами Таня, - ты вроде видел, что бывает с теми, кто пытается смеяться надо мной. – Давай сюда мой любимый сарафан! И хоть одну улыбку я увижу... А что это ты в него завернул?
Таня ахнула:
- Это же мои альбомы! Ты бегал за ними?
- Я искал тебя, но конечно же, я не мог не взять и твои рисунки. Ведь ты сама говорила, что в них вся твоя жизнь. Как же я мог оставить их там?
Таня вновь бросилась обнимать Егора, а тем временем Нина Сергеевна улыбаясь принесла из машины, с терпеливо ожидавшим водителем, две толстые тетради;
- На, держи! Это то, ради чего рисковала жизнью Таня. Цени и береги её. Другой такой сестры ты не найдёшь больше нигде и никогда.
- Я знаю, мама, я знаю, - растеряно проговорил Егор, прижимая к груди тетради со своим летним рассказом и прочими заметками. – Таня, ты ради этого полезла обратно в пекло? Но зачем?! Так рисковать ради чего?
- Ради тебя, - ответила Таня, - ведь тебе, наверное, до́роги эти рассказы; здесь твой труд не за один месяц!
- Для меня самое дорогое – это ты, а не какие-то тетради с моими глупыми писульками! И я... я ещё раз напомню тебе, что ты кое-что мне обещала. А потому, чтобы больше – ни-ни! – Егор погрозил Тане пальцем. - Хотя я рад, конечно же я рад, что ты принесла тетради. Но ведь ты же могла вместо них взять свои альбомы?
- У меня не было времени. Так и ты же не стал искать свои записи; и к тому же, - улыбнулась Таня, - я спасала кое-что и для себя.
- И что же это? – удивился Егор
- Она нам не говорит, - вмешалась в разговор Нина Сергеевна, - она прячет это в кармане и не говорит, что это. Какой-то клочок бумаги.
- Таня? – изумился Егор, - Что это? Ты не скажешь нам?!
- Хорошо, - согласилась вдруг Таня, - но ты сам вряд ли этого захочешь.
Таня достала из кармашка пижамы листок, И Егор моментально понял, о чём говорила Таня.
- Убери, убери! Мама, я знаю, что это. Вам с отцом это не интересно, попытался Егор выхватить листок, но Таня была проворнее.
- Это только моё! Я же говорила, что ты сам не захочешь, чтобы я это показала.
- Ещё как интересно, ещё как, - откликнулся, подходя Павел Михайлович, который до этого о чём-то договаривался с водителем, и потому не принимавший участие в разговоре.
- Да что же это, в самом деле?! – изумилась Нина Сергеевна, - Что это за великие тайны, из-за которых девочки прыгают в огонь? Листочки, какие-то обещания...
- Это первое стихотворение, - звенящим голосом сказала Таня, знакомо вздёрнув нос, и глядя на всех с вызовом, - которое написал для меня мой будущий муж. Как же я могла дать ему сгореть?
- Муж?? Какой муж? Дочка, ты о чём? – Нина Сергеевна ухватилась за руку мужа, который стоял довольно улыбаясь. – Паша, ну ты что молчишь? Егор, Таня! Я не понимаю... что происходит?
- Таня, скажи нам, что именно ты обещала Егору, - подсказал Павел Михайлович, обнимая супругу.
- Пусть лучше он сам скажет, - ответила Таня, беря Егора под руку.
- О, Господи! – простонал Егор, хватаясь за голову и потирая виски, - Таня сказала это ещё в тот вечер, когда я впервые её встретил.
- На качелях, - уточнил Павел Михайлович, и Егор послушно за ним повторил: - На качелях. Тогда эта мокрая курица попросила меня взять её с собой, пообещав, что за это, когда она вырастет, она станет мне верной женой.
- «Верной женой»?! – не веря своим ушам повторила за сыном Нина Сергеевна. Она смотрела то на взъерошенного Егора с отчаянно ухватившейся за него девочкой, то на улыбающегося мужа, и вдруг почувствовала, как непрошенные слёзы вновь покатились у неё по щекам.
- Но дети, вы же ведь ещё совсем дети, - прошептала она.
- Так мы же вырастем, мама. Ну не плачь, не надо, - Таня подбежала к Нине Сергеевне, и обняв, заглянула снизу ей в лицо, - тебе не о чем волноваться. Ведь вы же все хорошо знаете, что свои обещания я всегда выполняю!
Павел Михайлович рассмеялся, Егор беспомощно развёл руками, а Нина Сергеевна крепко обнимала свою вновь обретённую дочь, которая счастливо улыбалась, глядя на всех.
Эпилог
Егор в сотый, наверное, уже раз раскрыл книгу, и в сотый раз сделал то, что делали до него сотни тысяч раз такие же как он – с наслаждением вдохнул запах свежей типографской краски.
- Прекрати, стыдно смотреть, - пихнула его локтём в бок Таня, но в уголках её рта таилась улыбка, - тебя сейчас уже позовут.
- Нас позовут, -поправил её Егор, с сожалением захлопывая обложку, на которой были написаны два имени, потому, что ведущий объявил:
- А теперь мы приглашаем сюда, занявших третье место в конкурсе дебютантов, - он сверился с бумажкой, - Воронцовы Татьяна и Егор. Прошу вас.