- Она не может обойтись без диализа и нескольких дней, - начиная злиться из-за его надоедливости, объяснила женщина.
- У нас ведь пока есть деньги! - напомнил ей Павел. - Мне перевели оплату проекта.
- Когда они закончатся, что будет? - спросила его Марина. - Операция - единственный действенный метод.
- Ты о Лизе подумала? - взревел его голос. - Если... Если что-то пойдет не так? Она просто может не очнуться!
- А ты о нас подумал? - не выдержав, прошипела в трубку Марина. - Ребенок ни жив, ни мертв. Знаешь, Паша, я микробиолог! И не собираюсь остаток жизни провести в больнице!
Марина открыла глаза. Несущиеся прочь черные остовы птиц, будто вырезанные в осеннем небе, замирали в гудящей тишине. Женщина не слышала, как рядом надрывался телефон.
Цирк уродов
Павел скинул куртку и шарф на отшлифованную поверхность черной деревянной скамьи.
- Пап! - позвала его из кухни Лиза. - Ты ужинать-то будешь?
Отодвинув легкое красное полотно, отделявшее ароматное пространство кухни, Павел вошел к остальным. За большим столом уже сидели Марина и Любовь Александровна. Поприветствовав их, мужчина подошел к суетящейся у плиты дочери:
- Что там есть? - он кивнул на чугунную кастрюльку, томящуюся на синеющей горелке. Девушка подняла крышку, и Павла окутал жар картофеля, запеченного с густыми, лоснящимися в масле грибами. Мужчина болезненно поморщился.
- Чая мне нальешь, ладно? - попросил он Лизу. - И варенья накидай туда.
- Малинового? - уточнила Лиза.
- Угу, - устало опустившись на стул, кивнул ей отец.
- Ну, Павлуша, как на работе? - довольно улыбнувшись, спросила Любовь Александровна.
- Да все хорошо, мам, - глядя поверх ее потрескавшейся от седины макушки, лениво протянул Павел. Он всегда называл эту немного расплывшуюся женщину "мамой", хотя она была матерью его жены.
- Чего есть не стал? - спросила его Марина. - Там твоя любимая картошка.
- Нет, спасибо, - хмуро махнул ей Павел. - Для полного счастья мне только ее не хватало. И замолчав, он, будто раздумывая, стоит ли говорить дальше, взглянул на жену:
- Синяка арестовали. Человека, похоже, убил.
- Да ладно! - изумленно воскликнула Марина.
- Не может быть! - быстро добавила Лиза.
- Позвонили. Приехал к нему. Полдома разворочены. Он сидит, лыка не вяжет, - рассказывал мужчина, сжимая в руках белую чашку, поданную ему дочерью. - Отпраздновал Шляпа пенсию.
Марина испуганно взглянула на мужа:
- Синяк Шляпу убил? - тихо, будто не своим голосом, спросила Лиза.
Павел, молча, кивнул.
- Съездили в город, накупили бухла на радости. Нажрались. Поспорили. Шляпа на Синяка кинулся, а этот - шибанул ему об голову табуретку.
- Куда его? - спросила Марина.
- Забрали в сизо, - пожал плечами мужчина, - пока следствие.
- Сколько ему дадут? - спросила Любовь Александровна.
- Десятку вряд ли больше, - кивнул Павел, а затем снова тихо повторил. - Да, отпраздновал Шляпа пенсию.
- И лодка не понадобилась... - тихо проговорила Марина.
- Вот правильно все же говорят - не доверяй дураку денег, - вставила Любовь Александровна. - Сколько таких случаев.
- Я договорился. Синяка трогать не будут, - заверил жену Павел.
- Бывают же люди, правда? - покачала головой Любовь Александровна. - Пропустить всю свою жизнь сквозь бутылочное горлышко, - она с жаром глянула на родных, ожидая оправданной поддержки.
- Мне всегда было сложно понять, для чего люди пить начинают, - задумалась Марина. - Неужели человек не осознает, к чему такое увлечение может привести.
- Не знаю, - произнесла Любовь Александровна, глядя на дочь. - Всегда всему причина - семья, - засмеялась она. - Вот если человека с детства через крики и жалобы занимать делом, как мы тебя с отцом, то и некогда будет погружать себя в алкогольные дебри, а если так, то чему удивляться.
- Везет не всем, - коротко произнес Павел. - Полстраны живет так, как не снилось никому из нас. Тем более в деревнях. Пили, и будут пить все и всегда.
- Ну, Павлуша, тут уж ты не прав! - встрепенулась женщина. - И раньше мы в рейды по деревням ездили. Да, есть там семьи такие. И пьют и дерутся, но их не так много!
- Мам, о чем вы? - рассмеялся Павел. - Чем людям там еще заниматься? Работай да пей. Пей, да работай. Если еще есть где.
Будоражащий свист телефонного звонка отвлек всех.
- Это мне, - вскрикнула Лиза, выбегая из комнаты. Но, оказавшись одна, девушка взглянула на экран и в который раз отключила звонок столь знакомого ей номера. Ударив по клавишам выключателей, Лиза зажгла свет и щелкнула замком ванной комнаты у себя за спиной. Голова гудела. Ей четко вспомнилась плотная зеленая обшивка резиновой лодки, столь желанной растворяющемуся в ее памяти мутному силуэту человека, робко тискавшего старую шляпу. Мелькнувшие секунды его жизни, прерванной и так никем и не замеченной. Летящие из кухни голоса. Голова раскалывалась от стучащих о череп тяжелых ударов крови. Девушку вырвало. Это принесло облегчение. Взглянув на желтую, кисло пахнущую массу, стекающую по белому фарфору, Лиза вновь ощутила легкий трепет ветра, разбрасывающего волосы.
Бездействие