Лиззи завизжала. Джеймс как-то странно, то ли испуганно, то ли изучающе глядел на старшего товарища, не зная, что предпринять.
— ПРИКАЗ! Убей же ты наконец дракатона!
Заррот вздрогнул и направил налитые кровью глаза на Эссейла, который одним быстрым движением отодвинул Айрин себе за спину. Заррот снова посмотрел на Николя и повернулся к Глену.
Это был сон. Это мог быть только кошмарный сон. Однако Зои знала, что не спит. Кошмар, творящийся здесь, был абсолютно реален. Она попыталась собраться с мыслями, отчаявшись, не понимая, что происходит, почему Заррот — этот красавец-гигант — наступает на Глена, и… и еще…
Николя резко выбросил руку вперед:
— БОЛЬ!
Заррот с ревом, выгибаясь дугой, упал на пол, все его тело сотрясается от мучительной боли…
Мейз и Нед бросились на Николя…
Эссейл, прикрывая Айрин, отбивается от Мелинды…
Лиззи визжит…
Глен и Джеймс борются у двери. Кажется, Глен укусил Джеймса за шею…
Драйт, побледневший, держится за стену, его широко распахнутые глаза стали совсем белыми, без зрачков…
Потрясенная девушка почувствовала струю холодного затхлого воздуха, идущего от окна. Шок окончательно привел ее в себя. Зои схватила кувшин с водой, стоящий на прикроватном столике и вылила его на дерущихся Глена и Джеймса. С воем Глен отскочил от Джеймса. Он весь мокрый. Потом белое лицо его синеет и словно западает, вперед выступает острый подбородок и скулы, взгляд меркнет, глаза и рот превращаются в темно-красные провалы мертвеющего человеческого лица, это существо перед ними теперь лишь отдаленно напоминает Глена. Все замерли.
Очухавшийся Заррот разбежался и, оттолкнувшись от земли, послал свое огромное тело в воздух, взлетел и всем весом приземлился прямо на грудь Тени, от воды потерявшего свою физическую и ментальную силу. Они вместе, с жутким грохотом упали на пол. Зои видела, как поднялись судорогой колени страшного существа, послышался хруст костей, сапоги Глена забили по полу. То, что раньше было Гленом попыталось укусить Заррота. Блокируя любое движение, Заррот рывком оторвал руку нежити с острыми черными когтями от своего горла?и, прокричав что-то гортанное, он выпустил струю огня прямо в лицо твари…
Все застыли, во все глаза глядя на догорающее тело своего бывшего товарища.
Заррот, Джеймс и Кейст стоят в боевых позах, готовые отразить любую атаку, если вдруг тварь снова подскочит и нападет на кого-нибудь.
Студенты услышали стон Николя, хрипящие вздохи будто пробуждающегося от кошмара человека. Николя покрутил головой, снова застонал и, зашатавшись, упал на пол. Тихо осела на пол Мелинда. Рядом сидит на корточках Драйт, у него из носа идет кровь, он не может оторвать рук от раскалывающейся головы, боясь, что его мозги вот-вот разлетятся вдребезги, если он не будет крепко держать их.
«Гибель, гибель нам всем!» — Ноги Айрин подкашиваются, страшная слабость овладевает ей, и она падает на руки встревоженного дракатона. «Смерть» — последнее, что мелькает в ее уме, и она теряет сознание…
Зои проверяет поверженных товарищей, переходя от Николя к Мелинде.
— Живы, — наконец, ставит она свой диагноз. — Тут глубокий обморок с примесью очень сильного ментального воздействия, причем Николя больше досталось, — сказала целительница, — есть надежда; помогите, Кейст, Мейз.
Джеймс и Нед подхватывают стонущего Драйта, менталист не может передвигаться сам. Очнувшуюся Мелинду отнес в ее комнату и уложил спать Заррот.
Зои осмотрела Айрин, успокоила сходящего с ума от переживания Эссейла, что его Аларианта всего-лишь потеряла сознание от стресса и никаких травм нет, напоила его снотворным и послала его, с Айрин на руках, в постель.
После долгих усилий целительницы Николя наконец пришел в себя, его тоже уложили в теплую постель, и Зои, как верная собака, села его сторожить.
Все были в шоке. Лиззи рыдала, собирала вещи, все разбрасывала и снова собирала, рвалась бежать куда-то, ее силой напоили горячим вином и уложили спать.
Темнело. Кейст пил виски, кричал и ругался на всех известных ему бранных словах, Мейз, с бокалом вина, погрузился в тоскливую меланхолию. Заставить себя и студентов быстро похоронить покойников под контролем настороженных огневиков стоило ему немалого морального и эмоционального труда.
Переполох во дворце успокаивался.
Наступали сумерки. Небо приобретало тускло-белый и холодный цвет, а земля и огромный сад погружались в густую тень. Весь окружающий мир из золотого превращался в темно-бронзовый.