Николя облизнул губы:
Они начали с первого курса, проходящего практику недолеко от Евронии…
— Замолчи! — Прошептал Мейз, в выпуклых глазах его застыла мука, — молю, заткнись, хватит… — Все знают, что у него любимая сестра только закончила первый курс.
Айрин почувствовала, как эти мелкие буквы, сухие строчечки, столбцы, заголовки наливаются кровью. Это была минута неописуемого ужаса, — тонкий бумажный лист превращался в то, о чем там было написано, — в зловонное и кровавое месиво. Оттуда дышало смрадом, ревело беззвучными голосами и пытками.
— Они уничтожили всех… И двинулись дальше — от курса к курсу, спрашивая только один вопрос — где синеволосый урод…
Нашли меня со второй группой пятого курса на практике в Багалийском замоке…
— Лиззи всхлипнула — там были ее лучшие друзья.
Меня подвергли ужаснейшим пыткам. Я не сказал им ничего! Друзья мои, вы пока в безопасности. Молю, не совершайте необдуманных поступков! Я тороплюсь вам на помощь, надеюсь быть у вас уже через два дня.
Я очень рад, что вы подружились с мутантом. Но прошу, не доверяйте ему — по какой-то причине дракатоны хотят убить его, не останавливаясь ни перед чем.
Не допускайте побега мутанта — это гарантия мира между нашими странами. Есть шанс, что выдача монстра разъяренным дракатонам позволит нам, мирным суларцам, избежать ужасной войны.
Что за нелепые истории про монстров из долины — держитесь, не раскисайте, я иду!
Очень рад, что наша Айрин нашла общий язык с уродцем, пускай пока развлекается со зверюшкой, но не забывает о своем священном долге перед страной и всех своих клятв, и обещаний.
Заканчивалось письмо туманно-пророческими словами, отдававшими изрядной горечью и тихим разочарованием. Гарри так устал, говорилось там, нести на своих плечах груз ошибок его братьев и сестер, и всяких горячих голов (намекалось на мелкие разногласия с герцогом Шоксом де Фридим) и неразумных, заигравшихся девченок и спасать тем самым честь рода де Ариман де Сансет, уберегая всю семью от монаршей немилости.
Ничего, он уже скоро приедет и во все и со всеми разберется…
Николя замолчал. В столовой установилась тяжелая, гнетущая тишина, прерываемая только всхлипыванием девушек. У Айрин сжалось сердце от страха, душа плакала — столько смертей, столько мук, ну почему, за что! Видимо, те же мысли сейчас одолевали всех, все взгляды остановились на застывшем у стены дракатоне.
«Это все из-за него, это он виноват — он, монстр, урод, его жизнь это великая ошибка!»
— Мейз, держи себя в руках! — Раздался голос Николя. — Он не стоит того!
— Мейз…
Мужчина его не слышал. Он видел только урода, по вине которого его сестричка, его белокурая Кора умерла. «Умерла…Умерла…» Красивая голова Мейза откинута, поднявшийся магический ветер рвал волосы, рукава и полы его красной рубашки. Он был как-будто пьян, бледен, в его ушах все ревело. Глаза глядели пронзительно, взор их был страшен, рот искривлен…
Эссейл видел приближающегося разъяренного мужчину, но даже и не думал защищаться, он тоже осудил себя… Дракатон даже не успел почувствовать удара. Его мгновенно проглотила черная ревущая бездна. Очнувшись, он увидел над собой Мейза, почувствовал его руки на шее.
— Вот ты кто, вот ты кто оказался! — шептал обезумевший мужчина сквозь зубы. — Мра-а-а-зь, убийца детей, убийца невинных…
Новое чувство озлобления против мерзкого врага позволяло ему хоть на чуть-чуть, хоть ненадолго забыть свое горе. Почему-то лицо Мейза в крови — это кровь пошла из носа, он звереет и, продолжая душить ненавистного мутанта, исступленно, стукает его головой о пол.
— Послушай-ка, помнишь Кору? — рычит он. — Она мертва из-за тебя, а Кредера с пятого курса! А Маречку? — Каждое свое слово он сопровождал ударом по лицу. — Знакомы тебе эти имена, собака? Нет? Вот тебе за Кору! Привет из братской могилы!
Он ударяет Эссейла опять и опять. Все застыли в ужасе, наблюдая за расправой. Дракатон закатывает глаза, уже ничего не слышит. Схватив дракатона за горло, Мейз снова начинает душить его.
Перед глазами Эссейла расплываются черно-красные круги с яркими вспышками каждый раз, когда кулак Мейза опускается на его голову, жесткие пальцы сжимают горло, в ушах усиливается гул, он вдруг понял, что умирает. И в эту последнюю секунду его внутренняя защита упала и он почувствовал, как в его голову кто-то ворвался — уже темнеющим, меркнущим сознанием он ощутил чью-то радость, теплое обожание, невероятное облегчение — «получилось!» — и мгновенно чей-то ужас от внезапного понимания того, что происходит… чья-то нелепая попытка поддержать его гаснущую жизнь, какой-то вой, крики, боль и чернота…