…Когда по телу лежащего дракатона прошла длинная дрожь, оно вытянулось, опустилось, точно расплющилось в пыли, все вдруг отмерли:
— Мейз!
— Прекрати, ты убьешь его!
— Мейз! — Джеймс и Нед пытаются оторвать скрюченные пальцы мужчины от горла дракатона. — Слышишь? Ты понимаешь меня, Мейз? Прошу тебя, прекрати, ты с ума сошел!
Но мужчина не понимал их слов, не понимал и того, что, надломив, борет и уже одолело его сумасшествие. Где-то снаружи бились, не проникая в сознание, чужие и странно знакомые голоса, где-то, удаленные расстоянием, горели исступленным, тревожным огнем синие глаза Айрин — чудовищно раскачиваясь, клубилась голова Николя.
Наконец совместным усилием, студентам удалось разжать пальцы Мейза. Тот встал на колени, пополз к стене, встал и, не оборачиваясь на то, что было сделано, пошел по светлому, залитому ярким солнцем коридору. Пошатнулся, мотнул головой и сел, опустив голову на колени и завыл…
Все уже ушли, Айрин скорчилась в углу. Очнувшийся дракатон, весь в крови, с трудом сел, облокотился о стену, закрыл глаза — и так на долгие часы остался неподвижным…
Перед его мысленным взором несколько десятков крылатых зверей с всадниками в ярких одеждах начали по спирали спускаться к широкой празднично украшенной площадке. Ярко сияет солнце. Небо было ласковым и синим. Он все видит сверху, он счастлив. Влажные и помолодевшие, словно только что из купели, поблескивали первым зеленоватым пушком поля, расчерченные кое-где вереницами деревьев. Внизу потоком вливались радостные дракатоны в огромные ворота, смешиваясь с толпой гостей. Огромный двор был ярко освещен сотнями ламп, которые гроздьями висели на белых стенах. Он знал, это начало великого ежегодного празднования скилла…
Эссейл моргнул, прогоняя эти счастливые воспоминания — он не имеет на них право.
Чувство вины поднялось с самого дна его души. И чем сильнее оно овладевало им, тем более глубоким становилось его раскаяние — давно забытое переживание, отозвавшееся далеким эхом на ужасные воспоминания. Он знал, что был виноват в чем-то ужасном! Но зачем были все эти угрызения, чувство ужасной неправоты, виновности? Если бы понять, ему надо срочно все вспомнить!
Тишина покрыла дворец, заползла во все углы. Полезли сумерки, скверные, насторожённые, одним словом мрак.
И вот, попозже, когда посинела занавеска на окне, Эссейл устал крутиться в фантастическом хороводе мыслей, ослаб и, затихнув, взял и просто и честно осудил себя с начала до конца, — зачеркнул себя всего — ну что он переживает? ОН ВИНОВАТ! Он должен умереть! Как стало все просто и легко! Его задача спасти Айрин и все! И он пойдет в эту долину и прочитает это заклинание! И наконец получит наказание. Ему стало легко и свободно.
Она, его Аларианта, была единственной целью, что имела значение в этот момент, во всей его проклятой жизни и когда он понял это, дыхания в легких уже не хватало. А в голове образовалась пустота. Он был влюблен до беспамятства. И у него появилась четкая цель…
Почувствовал, не открывая глаз, как рядом с ним села Айрин, обняла его, замерла.
Лоб его пересекала глубокая рана. Нос сломан, губы были разбиты. Весь затылок в крови. Девушка положила руки ему на виски, дракатон дернулся, сердито зашипел.
«Ну и пусть злится», — подумала Айрин и сосредоточился на том, что собиралась сделать. С чем можно сравнить ее дальнейшие действия? Плетение? Строительство кирпичной стены? Скорее, что-то вроде штопки рваного носка. Она почувствовала, что построила, точнее, восстановила разрушенное. Раны затянулись, но его душа все еще кровоточила.
— Как же я их ненавижу, этих дракатонов!
Мужчина тяжело вздохнул.
— Эссейл, человек становится таким, каким сам себя делает, и не важно, кем он родился. Оставь прошлое в прошлом. Ты не виноват в этих смертях.
— Где у тебя заклинание для снятия печати? — Глухим голосом с очень сильным акцентом спросил ее любимый.
— Эссейл…
— Где?
— Со мной.
Удовлетворенный кивок.
— Ты уйдешь в Дракатию, сегодня или нет, уже вечер, завтра с утра.
— Нет.
— Уйдешь, до прихода этого, спасителя.
— А ты?
— Я… я тоже…уйду…
— Эссейл, ты не можешь бросить меня! Ты мой Алариен! Ты дал мне клятву защищать меня! — Айрин видела, что ее слова ранят его. — Не сдавайся! Да, это больно, все эти бессмысленные смерти, но, несмотря на это, ты продолжаешь идти. Ты оберегаешь своих друзей, и свою пару настолько, насколько только можешь. И продолжаешь бороться даже после того, как был сбит с ног!