— Идиот, — повторила Лиззи, презрительно фыркнув,
— Знаешь, дорогая моя, лучше уж взлететь в небо и разбиться…
— Ему необходимо выговориться, оставь его, — доверительно сообщила Мелинда и вернулась к своему листику, — У нее всегда было открытое, бесхитростное выражение лица, призывавшее к откровенности, обещавшее прощение. Мужчины ее за это обожали.
— Как спалось? — Ехидно спросила Зои,
— Спасибо, хорошо, — ответила ничего не понимающая Айрин,
— Николя, — начал Эссейл, — я пойду сегодня в долину с заклинанием,
Все с удивлением уставились на дракатона,
— Еще один идиот, — сказала Лиззи, — Она пригубила из бокала и села, насупясь и сопя…
— Самоубийца, — добавила Мелинда, во взгляде голубых глаз Неда, уставившихся на дракатона, сквозила задумчивость,
— Ну пусть сходит, прогуляется, — сказал Заррот, — только помни, уродец, обратно не примем, хватит нам Теней кормить, так и передай своему будущему Хозяину,
— А вы можете дождь устроить? — Тихо спросил Эссейл, — холодный, с грозой и чтобы ливень, как из ведра,
Все замолчали, почему-то удивленные неожиданностью вопроса.
— Я могу, — сказала Лиззи? — Могу тучи собрать и холод, но не смогу удержать на одном месте,
— Я удержу, — сказал вдруг Николя, — А смысл? Все равно, дождь закончится когда-нибудь и они вернутся…
— Как долго? — Спросил сосредоточенный Эссейл, сообразительный Джеймс, поняв его замысел, тоже уставился на мага-ветрянника,
— Час-два, я думаю, надеюсь, смотря какой масштаб контроля,
— Над долиной,
— Я помогу, — вступил в беседу Нед, длинное лицо его передернулось, стало еще бледнее,
— Я заморожу землю, — буркнула Мелинда.
— Я пойду с тобой, Эссейл, — сказал Джеймс, поняв замысел дракатона.
— Все и сдохните, — проговорил Заррот с набитым ртом, отрезал большой кусок мяса и, нанизав его на нож, он махал им как палочкой дирижер. — Хотя еще одну такую ночь я не переживу. Я тоже иду. Посмотрю, как птаха сдохнет, читая заклинание, — Айрин бросила на Эссейла озабоченный, полный тревоги взгляд из-под темных кругов под глазами. У нее привычно поджались пальцы на ногах, как будто во всем теле сжались сосудики. — Заклинание сожрет тебя, для этого нужна колоссальная энергия, магический резерв и мощная подпитка. Никто из нас не справится, даже я, даже, думаю, Гарри.
Эссейл кивнул и увидел расширенные глаза Айрин, пальчики ее, вцепившиеся в косяк, худенькое лицо, все дрожащее от волнения, горло ее двигалось, точно она глотала что-то. (Он заметил это с пронзительной жалостью.)
— Все будет отлично, — сказал он спокойно, скорее для Айрин, чем для остальных. — Я справлюсь.
— Говорят, в прошлом, — задумчиво сказал Джеймс, — в прошлом маги могли создавать круги силы и делиться энергией. Но эти умения потеряны,
— Маги прошлого были куда сильнее, наши возможности это одна сотая их дара.
— Я тоже пойду, — донесся голос Мейза, Айрин подметила какое-то странное смущение в его голосе и жестах, словно мужчина был в чем-то неуверен.
— Может не стоит, — неуверенно спросил Николя, — может подождем Гарри, он уже придет сегодня-завтра. А мы под защитой дворца…
По хорошему, надо бы связать мутанта и ждать миларда, но Николя видел, что воодушевленные студенты не послушаются его мудрых советов. Да и сам он крепко сомневался, что они переживут ночь.
«Боги, — подумал Николя, — наступит ли конец этому кошмару? Или один ужас так и будет сменяться другим?»
— Значит, идем сразу после завтрака, — подвел итог Эссейл.
Никто ему не возражал.
Началось томительное обсуждение деталей. Не такие были головы у суларских магов, чтобы спокойно решиться на самоуничтожение. Айрин не прислушивалась, ее, также как и остальных девушек, в долину не брали. Все в голове Айрин пошло вразброд, закружилось перед глазами. Эссейл не смотрел на нее, он знал состояние своей Аларианты, не хотел встречаться с ней глазами. Она его потеряет, она чувствовала, начались их последние минуты вместе, она этого не выдержит, она просто не сможет уйти без него, не сможет жить без него! Ей очень хотелось плакать и она все отворачивалась, глядя на яркий разгорающийся день за окном. Безнадежность охватывала ее от того бесконечного пространства, по которому предстояло ей пройти без Эссейла — вся жизнь без него, в поисках самой себя — вся жизнь без него… Нет, нет!.. Взяв со стола лепешку, она жевала ее, глотая вместе со слезами…
Девушка была голодна, но едва осознавала это. Вчера ей так и не удалось поесть — Айрин отказалась от еды, разделась, влезла под теплое одеяло, подползла под теплый бок Эссейла в последний раз в своей жизни и в темноте заплакала в три ручья, зажимая рот подушкой.