***
Когда неприятная формальность была окончена, они поспешили укрыться в своём шатре, ставшем в этот момент тихой гаванью, отгороженной от моря завистливых взглядов и навязчивых предложений. Воздух здесь был иным – пахло дымом, жареным мясом и спокойствием. Их друзья, побратимы Малекир и Рорик, действуя со слаженностью отточенного боевого отряда, успели перенести внутрь стол с яствами и расставить вокруг него мягкие кресла.
Атмосфера была почти домашней – несмотря на то, что собрал их здесь ритуал Выбора, который в древности величали Обретением. На спинке одного из кресел сидел совершенно белый воробей – магический спутник друзей. Люба-Качупелла, едва её спустили с рук, тут же заметила отсутствие кристалла у него на груди.
Птица, увидев Качупеллу, встревоженно взъерошила перья, от неожиданности качнулась, но удержалась, лишь тихо пискнув. Кристалл же, размером почти с самого воробья, спокойно поблескивал, подвешенный на широкой, как щит, груди Рорика. Внушительная фигура мужчины делала амулет игрушечным.
Любу устроили на мягком кресле, между сиденьем Зерила и местом, где расположился её новый «собрат». Остальные заняли свободные места. Чтобы успокоить нервничающую пернатость, ей на край стола поставили блюдце, полное отборного зерна. Воробей, приободрившись и радостно чирикнув, перелетел на стол и с головой погрузился в трапезу.
Милашка же, скривив мордочку при виде злаков, устремила весь свой интерес в центр стола, где дымилось жареное мясо. Приобретенные инстинкты взяли верх: она по привычке выдвинула свои кинжалы-когти, уже занося лапу для молниеносного удара, чтобы отчекрыжить вожделенный кусман.
Но движение оборвал спокойный голос Зерила:
– Так это ты, значит, половину птицы у нас свистнула?
Её лапа с растопыренными пальцами и обнажённым когтем застыла в воздухе. Аметистовый взгляд дроу был устремлён на неё.
– Оттуда за нами шла? Так ты ещё не завтракала, бедняжка.
Сам взяв нож, Зерил отрезал от туши кусок, который Люба в своих самых смелых планах сочла бы неподъёмным – чуть ли не половину. С ироничной торжественностью он положил его перед Качупеллой на блюдо. Та, мгновенно забыв о неудачной попытке воровства, довольным моторчиком погрузилась в пиршество, в то время как Зерил обменялся с Келаном и остальными взглядом, полным молчаливого понимания. Здесь, в кругу своих, даже божественные хищники были просто прожорливыми питомцами, а грозные ищейки – людьми, делящими хлеб и усталость после долгого дня.
Утолив голод, компания немного расслабилась. Атмосфера в шатре была тёплой и по-домашнему нестройной. Белое перо, насытившись, устроилось на плече у Малекира и с усердием чистило перышки. Несколько пушинок, подхваченные лёгким движением воздуха, мягко планировали вниз и ложились на пол. Оборотень, чьи ладони были способны ломать кости одним движением, сейчас лишь осторожно, подушечкой одного огромного пальца, водил по крошечному птичьему животику. Воробей заливался довольным чириканьем.
Келан, откинувшись в кресле, наблюдал за этой милотой с лёгкой усмешкой.
– Вы уже знаете, что за дар у вашего друга? – спросил он, кивая на воробья.
Рорик, поправляя на груди переливающийся кристалл, усмехнулся:
– Невидимое проникновение и взлом замков, – сказал тот, снова взглянув на их с Малекиром камень. – Только что поймал чёткий образ от нашего пернатого друга. Полезное свойство при нашей работе. А как у вас? Узнали уже что-нибудь?
Келан покачал головой, и все взгляды автоматически переметнулись на Качупеллу. Спутница в этот момент была занята крайне важным делом: она с комичным усердием вытирала свою растопыренную лапу, испачканную в жире, об бархатную салфетку. Она прижимала её к ткани и с напряжённым видом водила ею туда-сюда, громко шаркая. Со стороны это смахивало на забавную, но совершенно бессмысленную игру.
– Пока что её главный дар – это мастерское владение салфеткой, – с невозмутимым видом заметил Зерил, наблюдая за её стараниями.
– И недюжинный аппетит, – добавил Келан, скептически оглядывая остатки мяса на столе. – Если её способность окажется связана с поглощением провизии, то у нас есть новый чемпион.
Люба, закончив свой «ритуал очищения», с удовлетворением осмотрела лапу и, кажется, осталась довольна результатом. Затем она устроилась поудобнее и вопросительно уставилась на Келана, проводящего рукой по своему лицу, пальцы его на мгновение задержались на шраме, будто проверяя реальность происходящего.
– Возможно, узнаем из свитка, – сказал он, следуя за мыслью Рорика. – А если честно, я до сих пор не могу поверить в наше «чудо».