– Как мило, что мы застали вас вместе! – голос родительницы звучал сладковато, но со стальным подтекстом. – Дорогая Алисия так часто упоминала вас в последнее время. Молодые люди, проводящие столько времени в обществе незамужней девушки... это, наводит на определённые мысли, не так ли?
Келан холодно, не отрывая взгляда от своего бокала, парировал:
– Мы здесь по официальному приглашению вашей дочери, леди. Не более. И если уж на то пошло, это наше первое и, я уверен, последнее «время в обществе».
– Не скромничайте! – громыхнул аристократ. Господин Лякру, некогда владелец шелкоткацких мануфактур, теперь ссужал казну под бешеные проценты – отчего его бархатный камзол топорщился на поясе, выдавая былую талию. – Честь нашей дочери оказалась под вопросом. Существует лишь один достойный выход, чтобы восстановить её репутацию.
Фиалковый взгляд замер, с ледяным спокойствием салфетка легла на стол.
– Давайте срежем эту шелуху, Лякру. Репутация вашей дочери... как бы это помягче... уже давно является предметом оживлённых обсуждений. А ваше состояние, если верить слухам, напоминает решето. Вам нужна не честь. Вам нужна Качупелла. Вы пытаетесь купить к ней доступ через самый древний и грязный торг – брак.
В этот момент из открытого окна напротив послышался низкий, вибрирующий рык. Все взгляды гостей ресторана устремились туда.
На фоне ночного неба в оконном проёме чётко вырисовывалась зловещая алебастровая морда. И это была не сонная «кошечка». Её пасть исказилась злобным оскалом, обнажая ряд кинжалообразных клыков. Темнеющая складка на морде пульсировала неестественной, поглощающей свет чернотой, словно в ней плескалось само зло.
И тогда раздалось не простое рычание. Из ее глотки вырвался гортанный, скрежещущий гул, сложившийся в членораздельные, хватающие за душу слова, которые прозвучали не в ушах, а прямо в сознании каждого за столом:
«ОНИ МОИИИ...»
Эхо этого ментального рыка прокатилось по залу. Казалось, сама реальность на мгновение исказилась вокруг двух её мужчин, подчеркивая нерушимость этой связи.
Реакция была мгновенной и панической. Мать и дочь вскрикнули в унисон. Их визг, высокий и истеричный, прорезал воздух. Супруга Лякру отшатнулась, опрокинув свой бокал на себя, а Алисия с плачем вжалась в спинку стула, закрывая лицо руками. Отец, побледнел как полотно. Он попытался вскочить, его надменное лицо исказил животный страх, но одежда зацепилась за стол, и он грузно рухнул назад на стул, беспомощно уставившись на чудовище в окне.
Дуэт ищеек оставался недвижим, точно высеченный из камня. Лишь уголок губ Зерила дрогнул – сухая, как осенний лист, усмешка скользнула тенью по лицу:
– Кажется, вы получили ответ из самого авторитетного для нас источника, – произнёс он с ледяной, смертельной вежливостью. – Все вопросы сняты?
Келан, не отрывая сухого взгляда от уже посеревшего Лякру, отрезал:
– Рекомендую больше не поднимать этот вопрос. Никогда. Вы недооценили, с кем связались.
Не удостоив их больше ни словом, они покинули ресторан. А из окна ещё какое-то время доносилось довольное, похожее на раскат вулкана, дребезжание, доводя до обморока разбегающихся гостей.
Только побратимы вышли на прохладный ночной воздух, как к их ногам спустилась тень. Злобная зверюга, вновь обретшая уже привычный – если так можно сказать о её облике – милый вид, гордо вышагивала рядом. Её хвост собственнически обвивал лодыжки то Зерила, то Келана, словно метя территорию.
Позади послышался торопливый топот. Обернувшись, они узнали спешащего Эдгара – пухлого человека с добродушной ухмылкой и тёмными кудрями, бывшего учителя рун, что теперь заведовал бастионной лабораторией. Бублик цокал следом – крепкий мопс с бархатной мордочкой, где подбородок трясся от волнения. Видимо, эти двое как раз заканчивал свой поздний ужин. Даже в прохладном ночном воздухе от них чуть уловимо пахло сложными соусами и диковинными специями: в «Серебряном Фениксе» шеф-повар славился умением угождать самым взыскательным, почти что курьезным вкусам. Став невольным свидетелем развязки, кудрявый теперь нагонял их, явно впечатлённый.
– Вот это да! – выдохнул он, поравнявшись. – Я впечатлён! Такое... такое ещё долго обсасывать будут во всех салонах! Даю палец на отсечение, вас забросают приглашениями. И на свидания, и для «союза». Её мощь... все оценили. Я сам, сидя в своём углу, под стол нырнуть готов был, честно. Между прочим, многие так и поступили. Не знаю, как вытаскивать будут господина Жабрэ из-под того утончённого столика в «высшей зоне комфорта» – он там, кажется, намертво застрял от страха в обнимку с салфеткой.