Бублик, словно в подтверждение, жалобно тявкнул и прижался к ноге хозяина.
– Жду не дождусь завтрашнего дня, – мрачно пробурчал дроу, не замедляя шага.
– Что будет завтра? – тут же спросил Эдгар, поспевая за ними.
– Работа, – коротко отрезал Зерил, и в этом слове звучала вся привычная, неумолимая реальность, где не было места светским интригам.
Собственница, следующая рядом, лишь громко зевнула, обнажая пасть, в которой ещё читались отголоски недавней ярости. Её хвост всё так же обнимал ногу Келана. Казалось, её это волновало меньше всего. Главное, что её людей никто не отнял. Эдгар и Бублик – свои.
Они двинулись в сторону Бастиона Теней – теперь уже впятером, если считать четвероногих членов компании. Бублик, почувствовав себя в кругу своих, заметно воспрял духом. Его короткий хвост задвигался бодрыми трепыханиями – верный признак того, что магический спутник чувствует себя в безопасности. В Бастионе к нему, как и ко всем прочим, относились с тем же уважением, что и к его хозяину, ведь верность и сила духа ценились здесь куда выше титулов и происхождения.
По мере того как дни в облике качупеллы сменялись ночами, Люба всё яснее осознавала глубокую, неумолимую перемену в самой своей сути. Это был не просто новый облик, новая шкура. Это было пробуждение иного «Я» – древнего, укоренённого в самой магии этого мира.
Она чувствовала, как в ней растёт, наливается силой чувство бесстрашия, граничащего с дерзостью. Мир, который раньше мог казаться пугающим, теперь был её территорией, её владением. И это рождало в ней жгучую, почти инстинктивную потребность. «Мои люди. Мой дом. Моя территория». Попытка оспорить это вызывала мгновенную, холодную и очень злопамятную ярость. Она не позволит себя использовать. Её достоинство было для неё абсолютным.
А под всем этим, подобно спящему вулкану, дремала её истинная сила. Она ощущала её всю – каждый оттенок телепатии, каждую ноту «Голоса Бездны», целительную теплоту и разлагающий холод порчи. Но в отличие от бездумного оружия, она инстинктивно чувствовала её хрупкий баланс и потенциальную разрушительность. Поэтому использовала её дозировано, вкладывая в каждый акт не грубую мощь, а точное намерение. Пугать, а не убивать. Предупреждать, а не калечить.
И где-то в самой глубине, под всеми этими новыми инстинктами и силами, теплилась тихая, упрямая надежда. Надежда на то, что когда-нибудь чаша весов снова качнётся, и она будет сбрасывать эту диковинную шкуру, чтобы снова обернуться девушкой. Услышать собственный смех, почувствовать пальцы, а не когти.
А пока... Пока она будет вливаться в эту странную, колючую, но такую надёжную семью. Будет греться у их камина, есть их круассаны и беззвучно обещать: пока они её – она их. И этого на данный момент было более чем достаточно.
Глава 12
Рабочее утро в Бастионе Теней началось с разбора текущих дел. Люба, умостившись в углу кабинета первого этажа на прочном сундуке, внимательно следила за происходящим. Её уши-локаторы ловили каждое слово.
Малекир, размахивая картами как флагами, разложил отчёты на столе и доложил:
– Дело о золотом козле. Всё чисто. Убийца – конкурент, которого господин Фредерик разорил, воспользовавшись его верой в «магические» способности рогатого. Козёл жив, находится у стражников. Правда, с него теперь слазит краска! – он хлопнул по столу ладонью.
Зерил кивнул, его пальцы бесшумно барабанили по столу.
– Ирония. Человека убила не магия, а вера в неё и собственная жадность. Стандартно. Закрывайте дело.
Малекир, свернув бумаги, исчез в общем кабинете через смежную дверь, из-за которой доносились голоса Рорика и Эдгара, обсуждавших очередное задание. Быстро закрывшаяся дверь отсекла разговоры.
Люба перевела взгляд на Келана, который в это время составлял резолюцию. Он почувствовал её взгляд и, не поднимая головы, прокомментировал:
– Ты в мире ищеек, Милашка. Половина наших дел – это разгребание последствий чьей-то глупости.
Вскоре её любопытство привело к щели приоткрытой двери, ведущей в приёмную. Там на строгих стульях терпеливо ждали посетители. Одни нервно теребили шляпы, другие с надеждой смотрели на дверь. Воздух был густ от запахов пота, дешёвых духов и тревоги. За всем этим с невозмутимым видом следил Гордон, а молодой секретарь Бенедикт – худощавый парнишка с идеально выправленным пером – что-то быстро записывал в толстый фолиант. Люба уловила сдавленный шёпот: «Говорят, она где-то здесь… Да она…» Некоторые сильно потели и обмахивались документами, но оставались – страх смешивался с надеждой.