Направившись в кабинет, Люба без труда открыла знакомую дверь, застав Келана, громко и с явной иронией в голосе зачитывающего вслух текст изящного пригласительного письма, которое, по старой аристократической традиции, обязательно вручали в руки, брезгуя быстрыми, но бездушными магическими устройствами. Зерил устроился на углу массивного стола, разглядывая потолок с нарочито скучающим выражением лица.
Приглашение исходило от некоего господина Дака, десятого советника короля и старого, хоть и не особо приятного, знакомого Келана и Зерила. Аристократ устраивал пышный праздничный вечер в честь дня рождения своей дочери. И, разумеется, приглашал их – ведь, как было изящно преподнесено в письме, там будут присутствовать перспективные молодые девушки на выданье. Ещё в письме значилось, что они могут взять с собой друзей, которых посчитают нужными. Но рядом на столе лежал список и пригласительные для этих самых друзей.
– Короче говоря, – с мрачным сарказмом констатировал Зерил, – смотрины. Опять. Девушки в бриллиантах будут визжать при виде моих чуть больше чем у эльфов заострённых ушей, а их мамаши – обкладываться божественными знаками. А ты, Кел, будешь стоять у стены с видом человека, который предпочёл бы в одиночку штурмовать логово тролля.
– Придётся идти, – вздохнул Келан, откладывая письмо. – Пристёгиваем свои лучшие улыбки. И ты, Милашка, – он кивнул в сторону Любы, – готовься к тому, что тебя будут рассматривать как диковинку.
В этот момент дверь кабинета с лёгким скрипом приоткрылась, и на пороге показался Мартиэль.
– Только попробуйте сказать, что мне тоже нужно нарядиться и улыбаться ехиднам, – заявил он. – Я лучше добровольно соглашусь чистить отхожее место в городской страже. С песней. Да, я вообще не понимаю, почему мы не можем отказать этому советнику?
– Спроси у короля, может, тебе ответит, – усмехнулся Келан.
– В списке приглашённых значится «сиятельный эльф Мартиэль из рода Серебристых Туманов», – невозмутимо продолжал он. – Дак подчеркнул, что будет особо рад. Видимо, хочет произвести впечатление на кого-то из гостей.
Мартиэль издал звук, средний между стоном и шипением разъярённого кота.
– Прекрасно. Просто великолепно. Я превращусь в посмешище. Опять. Все эти «ой, а вы, правда, эльф? А почему уши не как на картинках?» И наши с тобой уши будут сравнивать.
– Зато будешь ближе к закускам, – практично заметил Зерил. – Говорят, повара у Дака – из личной кухни короля. Можешь всю ночь простоять у фуршетного стола и игнорировать всех, притворяясь дегустатором.
Идея немного утешила Мартиэля, но вид у него оставался мрачнее тучи. В итоге, после недолгих, но эмоциональных дебатов, состав экспедиции в высший свет был утверждён. Уговорить пойти на праздник удалось Рорика, чьё присутствие действовало на разгорячённых шампанским аристократов охлаждающе, и Малекира, хоть его верный воробей Арнольд и был категорически против – о чём яростно чирикал, кружа под потолком кабинета. Мартиэль, поняв, что его участь решена, с гордым видом мученика отправился перебирать свой гардероб в поисках наименее удушающего фрака.
Таким образом, в составе оказались семеро.
– Семеро против всего света, а точнее – против бальных платьев, плоских шуток и притворных улыбок, – подвёл итог Зерил, с некоторым удовлетворением оглядывая команду.
К назначенному часу команда облачилась в выдержанном едином стиле – гамма была построена на строгих чёрных тонах с минимальными светлыми акцентами, украшения практически отсутствовали, волосы были убраны с безупречной, почти военной строгостью. Недовольный воробей, нахохлившись, сидел на плече Малекира, а Люба в своей качупельной форме чуть распустила глянцевые чёрные крылья, и её растянувшаяся в улыбке пасть, демонстрировала чуть больше клыков, чем того требовало светское приличие.
Провожавшая их семья – Юнна, Бенедикт и другие подтянувшиеся на шум обитатели дома – выстроились в прихожей, оценивая картину.
– Ну что, готовая банда громил на великосветский приём, – с усмешкой констатировал Зерил, поправляя манжету.
– Девушек вам, ясное дело, не видать до самой смерти, – вздохнула Юнна, с любовью поправляя складку на плаще Келана. – Но выглядите... запоминающе.
– В общем, удачи, – бросил Бенедикт, с опаской поглядывая на кинжальную пасть Любы.
Гордон, стоявший в дверях, скептически окинул их взглядом и, тяжело вздохнув, выдал своё напутствие, в котором заключалась вся суть практичного подхода к жизни: