– Хотя бы поешьте там нормально. С таким-то видом вряд ли до танцев дело дойдёт.
Друзья обменялись красноречивыми взглядами. Мартиэль закатил глаза – молча соглашаясь с иронией друзей.
Когда они вышли за ворота, их ждал не просто экипаж, а их собственный, хорошо знакомый каждому из них транспорт. Вместительная карета из чёрного дерева с прожилками серебра, элегантная без вычурности, с затемнёнными окнами, была личной собственностью Келана и Зерила. В упряжке стояли две сильные, мускулистые серые лошади странной, неопределимой породы – тоже их, выращенные и выдрессированные с особым тщанием. Никакого кучера на козлах не было: эти существа в управлении не нуждались. Они знали дорогу, чувствовали волю хозяев и двигались с абсолютной самостоятельностью.
– Транспорт под стать, – оценивающе кивнул Рорик, первым занимая место внутри. – Не позорно.
Глава 17
Экипаж тронулся с места плавно и бесшумно. Серые кони неслись с уверенной грацией, и казалось, они скользят над мостовой, а не бегут по ней. Затенённый салон оградил команду от любопытных взглядов, погрузив в привычную, почти домашнюю атмосферу.
Путь до поместья Дака Пупона занял немного времени. Серые везли их быстро и безошибочно. Сквозь темные стёкла постепенно проступали огни роскошных, огромных особняков, а затем и ослепительное сияние главной цели их визита. Когда экипаж замер у парадного подъезда, где уже выстроились в безупречную линию слуги в ливреях, никто внутри не спешил выходить, дав себе последнюю паузу перед выходом на «арену».
– Ну что, – Келан обвёл взглядом своих спутников в полумраке салона. – Помним. Наблюдаем, держимся вместе и... да, Гордон был прав. Хотя бы поедим. Закуски тут бесподобные, и в вине хозяин знает толк.
Лёгкое движение его пальцев – и в руках материализовался огромный, сложный букет. Не просто цветы, а целая флора из иллюзорных, полупрозрачных орхидей и лилий, среди которых порхали крошечные феечки, испускавшие мягкое свечение. Дорого, изысканно, абсолютно магически – и совершенно бездушно, как и полагается формальному подношению. Люба оценила это беззвучным оскалом.
Дверца открылась, и на них хлынули свет, музыка и гул праздного общества. Глубокий всеобщий вздох, обречённый стон Мартиэля – и семёрка вышла наружу, оставив за спиной свой загадочный экипаж и двух гордых серых существ, которые терпеливо и независимо будут ждать их возвращения.
Первой из кареты грациозно выпрыгнула Качупелла, став центром внимания. Она не просто появилась – на миг замерла в изящной посадке, расправляя гладкие кожистые крылья, и сверкнула оскалом, который, хоть и был задуман безобидным, не скрывал её хищной природы.
Эффект не заставил себя ждать. В первых рядах, где толпились самые впечатлительные аристократы, послышались вскрики и глухие звуки падающих тел. Несколько пар ног в изысканных туфлях безвольно распластались на идеально выметенной дорожке. Лицезреть обмороки уже прочно вошло в привычку Любы, поэтому она лишь лениво повела крылом, пропуская вперёд остальных.
Арнольд, сидевший на плече Малекира, явно повеселел от этой суматохи. Воробей даже ободряюще чирикнул, а его мысленный голос прозвучал в сознании Любы отчётливо и язвительно: «Браво! Драматический выход! Смотри, вон тот толстяк в парче – он не знает, то ли ахнуть, то ли потребовать кошмар в свой личный зверинец. А та дама в лиловом… о, да она просто зелёная от зависти! Продолжай в том же духе, и к ужину мы соберем целую коллекцию обмороков».
Люба на миг замешкалась, её величественная поступь дрогнула на долю секунды. Она привыкла к мысленному общению с другими существами, но такой развёрнутый, почти светский спич от воробья – да ещё столь язвительный – был для неё неожиданностью. «И откуда в этой птахе столько… тонкой проницательности? А он хорош!» – мелькнуло у неё в голове. Она даже слегка скосила уважительный взгляд в сторону Арнольда.
Малекир, замыкающий группу, уловил лёгкую перемену в её позе, слегка почесал воробья пальцем, позволив себе едва заметную усмешку, как будто он услышал их мысли. Слуги, вытянувшиеся в струнку, старались смотреть прямо перед собой, но украдкой бросаемые взгляды выдавали смесь ужаса и любопытства.
Рорик шёл следом, как живая скала, его каменное лицо и широкая грудь служили идеальным фоном для магического свечения букета в руках Келана. Сам Келан нёс этот сияющий венок флоры и иллюзий с видом человека, выполняющего неизбежную тактическую задачу. Зерил шёл чуть сбоку, его серебристые волосы и заострённые уши ловили десятки восторженных и испуганных взглядов, на которые он отвечал лишь ленивым полуприкрытием век. А Мартиэль, едва миновав порог, уже вёл носом, целясь взглядом в сторону, откуда доносились самые соблазнительные запахи – чётко следуя плану «занять стратегический плацдарм у фуршета».