Слуга, руки которого всё ещё подрагивали, с благоговением поднял кулон, отложив ненужную тарелку на стол. Камень был тёплым на ощупь. Он медленно, почти с молитвой, надел шнурок на шею. Мерцающий дар лёг на его скромную ливрею, и в этот миг он перестал быть просто слугой.
Поодаль сгрудились слуги, скрывая чувства за бесстрастными масками. В глазах – зависть и сожаление: Почему не я? Почему струсил? Теперь все в поместье Дака, да, пожалуй, и во всём городе, будут говорить лишь об одном: благосклонность качупеллы даёт шанс получить заветный кристалл – ключ к Великому Выбору.
Гул в зале, на мгновение стихший, нарастал с новой силой. Шёпотки смешивались с возбуждёнными возгласами. «Видели? Она материализовала его!» – «Это же чистый кристалл Выбора!»
Сквозь толпу уверенной походкой пробился господин Дак. Но на его лице сияла не натянутая светская улыбка, а искреннее, почти отеческое восхищение. Он подошёл не к Келану, а сразу к Яну, который замер, придерживая ладонью кулон.
– Ян! – раскатисто произнёс Дак, и его голос прозвучал тепло и громко, чтобы слышали все. – Поздравляю тебя от всей души, мальчик мой! Такой чести удостаиваются единицы. – Он обнял парня, уже не раз ошарашенного в этот вечер, но счастливого, за плечи, и это был жест не собственника, а скорее гордого наставника. – Я всегда знал, что в моём доме служат смелые и достойные сердца! Это честь и для нашего дома!
Затем Дак повернулся к Любе и склонился в глубоком, почти ритуальном поклоне – гораздо более почтительном, чем требовал этикет.
– Благодарю вас, – сказал он тихо, но очень внятно. – За эту милость. Ян до конца ещё не осознал, какой дар получил, но именно вас надо благодарить по-настоящему. Вы не просто накормили юношу изысканными яствами. Вы дали ему надежду. Это самый драгоценный дар.
Ян, вспыхнув от этих слов, рванулся вперёд – чуть не бухнулся на колени перед Любой, бормоча:
– Благодарю вас, госпожа!
Но сильные руки Келана мгновенно перехватили его за плечи, удерживая на ногах.
– Не стоит, парень, – тихо и мягко произнёс Келан с тёплой усмешкой. – Ты теперь выше этого.
Дак кивнул Келану с благодарностью в глазах – без слов. Он явно понимал: то, что только что произошло, было не демонстрацией силы, а актом милосердия, который осветил и его дом.
Реакция зала разделилась. Та самая публика, что старалась держаться в тени, теперь смотрела с новым интересом: Дак, умно и достойно приняв этот дар, лишь прибавил себе очков в их глазах. Другие шептались, но теперь уже с оттенком зависти к самому советнику: «Повезло же Даку, у него в прислуге такие самоцветы находятся… и качупелла почтила его дом таким чудом».
Люба, наблюдая за реакцией Дака, чуть склонила голову набок. Её тёмные глаза смягчились. В его искренности не было фальши.
А из полумрака у высокой колонны за всем этим наблюдал ещё один гость. Неприметный человек в тёмно-синем камзоле. Его взгляд, лишённый всякой теплоты, скользнул с сияющего кулона на Яна, потом на Любу, и, наконец, на Дака. Он слегка постучал подушечками пальцев по краю своего бокала, записывая имена в памяти.
***
Люба лениво облизнулась, наблюдая суматоху. Вечер становился всё интереснее.
После триумфа с кулоном атмосфера вокруг семёрки разительно переменилась. Если раньше их сторонились, то теперь окружили настоящим водоворотом навязчивого внимания. Гости кружили вокруг, словно акулы, учуявшие кровь. В их числе оказались и женщины, ранее брезгливо отводившие взгляд.
Келану, Зерилу и остальным приходилось сдерживать раздражение и отвечать на бесконечные вопросы, всеми силами стараясь вежливо «отшивать» особо докучливых.
Один предприимчивый молодой аристократ, сияя улыбкой, уже направлялся к ним с загодя приготовленной полной тарелкой изысканных закусок. Надежда пылала в его глазах: вот он повторит успех того слуги, и заветный кристалл осенит уже его чело. Но Люба, заметившая его маневр ещё на подходе, отреагировала мгновенно. Глухое рычание, словно камнепад в глубине гор, вырвалось из её глотки. Одного презрительного фырканья хватило – невидимая волна отбросила беднягу назад. Он грохнулся на пол, роняя тарелку: соусы и икра брызнули на платья ближайших девиц. Последовали визги, ругань, переполох.
В этот момент, пользуясь суматохой, к ним подплыла стройная блондинка с янтарными глазами, в которых таилась змеиная хитрость – Алисия. Оказалось, её тоже пригласили. На лице у неё играла сладкая, примирительная улыбка, но тонкие морщинки у уголков губ выдавали напряжение. В облегающем платье глубокого изумрудного оттенка, подчёркивающем осиную талию, она держала два изящных бокала с искрящимся розоватым напитком.