– Господа, – начала она, и в её голосе звучала подобострастная нота, – я просто обязана извиниться за тот... неловкий инцидент в «Фениксе». Моя горячность заставила меня вести себя неподобающе. Позвольте мне загладить вину. Это – редкий эльфийский ликёр «Поцелуй Феи». Он дарит лёгкость и... раскрепощает сердца. Выпейте за новую страницу в наших отношениях.
Зерил, едва заметно сузив глаза, уже собирался отказаться, но Келан был быстрее. С безупречным поклоном он принял оба бокала.
– Вы чрезмерно любезны, госпожа Алисия. Прошлое забыто. И, раз уж вы так щедры, позвольте разделить этот дар с теми, кто жаждет лёгкости больше нас.
Не дав ей опомниться, он ловко всучил бокалы двум назойливым молодым господам – Перси, долговязому блондину с прилизанными волосами и лисьей улыбкой вечного просителя, и Вальтеру, коренастому брюнету с блестящими от жадности глазами и золотыми кольцами на каждом пальце. Они весь вечер слонялись поблизости, то и дело пытаясь вклиниться в разговоры Бастиона с комплиментами и предложениями «помощи», явно вынюхивая слабину для собственной выгоды. Польщённые вниманием Келана, они тут же осушили кубки залпом.
Алисия замерла, лишившись дара речи, её лицо пошло пятнами. Но время уже ушло.
– Экономия на головной боли, – тихо парировал Келан на вопросительный взгляд Зерила. – «Пламя Алой Орхидеи». Классическое приворотное. Сильное, но примитивное. Работает на первого, кого увидишь после глотка.
И, правда, уже через минуту Перси, оторвав взгляд от пустого бокала, уставился на Вальтера с внезапным, пьяным от зелья обожанием.
– Вальтер... – прошептал он хрипло. – Твои глаза... они как два озера, в которых я тону!
Тот, чей взгляд также затуманился сладкой дурью, ухватил его за рукав.
– Перси! Твои речи – музыка для моей израненной души!
Но тут их рассеянные взгляды почти синхронно наткнулись на застывшую рядом Алисию. В её чертах зелье, искажающее восприятие, мгновенно увидело объект страсти. Две пары глаз загорелись новым, жадным огнём.
– Алисия! – воскликнул Перси, делая шаг к ней. – Ты как роза среди чертополоха! Позволь мне быть твоим шипом!
– Нет, я! – перебил Вальтер, пытаясь заслонить собою Перси. – Её улыбка – солнце! Я готов ослепнуть в его лучах!
И началось невообразимое. Двое молодых мужчин, сплетаясь в борьбе за внимание дамы, запутались в паутине собственных ухаживаний: их признания и ноги переплетались, создавая неловкий и комичный хаос. Они наперебой воспевали красоту Алисии, её ум, её платье, а через мгновение, встречаясь взглядами, с тем же пылом начинали говорить о силе плеч соперника или благородстве его профиля.
– Он так мужественен! – вздыхал Перси, глядя на Вальтера.
– А она так прекрасна! – стонал Вальтер, протягивая руку к Алисии.
– Вы оба... такие... горячие! – выдавила Алисия, пятясь от них в ужасе, её идеально притворное спокойствие разбилось вдребезги.
Зрелище было одновременно жалким и уморительным. В зале повисло ошеломлённое молчание, затем прорвалось сдавленное хихиканье. Кто-то из приглашённых фыркнул в бокал. Превратить светский вечер в фарс на троих – это было даже не провалом, а катастрофой для репутации.
Пока слуги, наконец, не увели бормочущих и спотыкающихся молодых людей, а Алисия, алая от ярости и унижения, не скрылась в толпе, семёрка невозмутимо взирала со стороны.
– Ну что, – тихо произнёс Зерил, – считаешь, она поняла, что не стоит соваться со своим зельишком к профессионалам?
– Думаю, она поняла, что сегодня явно не её день, – сухо ответил Келан. – И что приворотное зелье в руках дилетанта – это взрывной шар. Особенно если рядом находятся желающие этот шар... переадресовать. Думаю, их соединят узами брака.
Люба, наблюдавшая за всем этим из-за ноги Зерила, издала тихое, довольное урчание. Месть, даже косвенная, была сладка. Особенно когда враг попадал в свою же ловушку.
Этот инцидент, однако, охладил не всех. Самый неприятный поворот приняли разговоры с матронами. Одна, разодетая в пух и прах, со сладкой, как сироп, улыбкой завела речь о своей младшей дочери – «такой скромной, рукодельнице и, о, какое совпадение, она как раз мечтает о знакомстве с настоящими героями!». При этом её хищный взгляд то и дело скользил по Любе, и, не выдержав, она спросила с фальшивой лёгкостью:
– А скажите, это удивительное создание только кушает из рук? Или, может, ещё что-то умеет? Оно вас во всём слушается?
Зерил, не меняясь в лице, отрезал с ледяной учтивостью:
– Госпожа, Качупелла – не цирковая собачка, а легендарное, редкое, магическое животное. Она – наш друг и полноправный член семьи. А что касается вашего вопроса о послушании... – он сделал паузу, глядя прямо в глаза собеседнице, – она обладает великолепным вкусом и безошибочно определяет фальшь. Что, согласитесь, в нашем обществе ценность немалая.