Элоди, пристроившись рядом со своим мужем Гордоном, с нежностью поправляла ему воротник. – Пирог сегодня особенно хорош, – шептала она, пока тот с невозмутимым видом изучал биржевые сводки. – Мм, – откликался Гордон, не отрываясь от цифр.
Люба с преувеличенным безразличием ворошила лапой салфетку, но по довольному подрагиванию усов было ясно – она наслаждается каждым словом.
– Ничего не понимаю, – вдруг раздался голос Келана, который до этого молча листал самую солидную газету. Все посмотрели на него. – Ни в одной серьёзной газете ни строчки. Сплошные светские сплетни. Ни о политике, ни о новых указах...
– Потому что, – с пафосом провозгласил Зерил, поднимая бокал с соком, – наше появление на балу – это и есть главное политическое событие недели!
В этот момент Юнна, всё ещё сияющая загадочной улыбкой, внесла на стол вожделенный малиновый пирог.
– Боги добры, – снова забормотала она, ставя блюдо в центр стола. – Кого-то ждёт большое счастье...
Все замолчали, глядя то на пирог, то на улыбающуюся повариху, то на невинно хлопающую глазами качупеллу, а через секунду: – Я первый за пирогом! – нарушил тишину Лео, и веселье возобновилось с новой силой. Утро начиналось как обычно – шумно, немного безумно и по-семейному уютно.
Глава 19
Качупелла парила в прохладном воздухе раннего утра, её крылья рассекали ветер с почти беззвучным шелестом. С высоты она не упускала из вида знакомый тёмный экипаж, на этот раз безо всякого шика – только практичность и скорость, в котором мчались Келан, Зерил и Бенедикт. Та же пара серых существ несла их с привычной, неукротимой скоростью.
Причина была мрачной и тревожной. Совершено очередное убийство. Жертва – старый, уединённо живший маг. И, как в том первом случае, у него было украдено магическое животное и его накопительный кристалл. Охотник, казалось, набирался наглости, не гнушаясь даже теми, кто отошёл от дел и уже не представлял собой большой силы. Тело мага обнаружили недалеко от таверны «Теневой Крюк» в портовом районе. Вероятно, к тому моменту, когда он заходил туда выпить, за ним уже следили. Никто ничего не видел, не слышал – классическая картина для дел Охотника. Прибыв на место, команда осмотрела переулок, пахнущий рыбой, дешёвым вином и мочой. Ни следов борьбы, ни всплесков чужеродной магии. Опросив немногочисленных и не слишком трезвых посетителей таверны, они не получили ничего, кроме бессвязных бормотаний и испуганных пожиманий плеч. Оставив тело и формальности прибывшей городской страже, команда отбыла.
Теперь они возвращались обратно, и молчание в карете было густым и тягучим, как смола. Бенедикт лихорадочно перебирал свои записи, хотя записывать было практически нечего. Зерил смотрел в окно, его пальцы нервно барабанили по рукояти кинжала. Келан сидел с закрытыми глазами, но по напряжённому выражению его лица было ясно – он мысленно снова и снова прокручивал детали, ища хоть какую-то зацепку.
Люба, следуя за ними, чувствовала в воздухе не только запах смерти, но и противный, чуть знакомый, отголосок чужой магии – тот же, что оставался после прошлого нападения. След убийцы, уже почти рассеявшийся. Спикировав на крышу экипажа и шумно поскребшись лапой, она привлекла внимание. Понявший манёвр Зерил сделал знак, и экипаж рванулся за взмывшей крылатой хищницей, которая повела их за едва уловимым, исчезающим запахом.
Шлейф привёл их на другую сторону города, к таверне «Гнилой Клык». Ищейки, закутавшись в плащи, зашли внутрь, заказали еды и уселись в тёмном углу, чтобы послушать завсегдатаев. Вести о гибели магов и их животных уже разнеслись повсюду, и здесь их вовсю обсуждали за кружками эля. Несколько спутников жались к ногам своих хозяев, чувствуя незримую угрозу. Мысленный скулёж одного из них был услышан Любой: «Он за нами придёт! Всех заберёт!» Этой животной паникой был пропитан весь воздух вокруг таверны. Отстранившись от чужих эмоций, Люба сосредоточилась на наблюдении. Она сидела на крыше, внимательно следя за выходом. Её зрение и обоняние, острые как бритва, фиксировали каждого.
Вдруг она унюхала мужчину, слабо, но отчётливо пахнувшего тем самым исчезающим следом, который привёл их сюда. Он выскользнул из таверны и направился в лес. Не теряя времени, Люба ввалилась в таверну, вызвав переполох. Половина посетителей начала заикаться, а вторая – давать зарок больше не пить ничего крепче кефира, ведь им кажется прямо сейчас – Смертушка гневается. Резко кивнув в сторону своих спутников, а затем на дверь, она дождалась их на выходе и помчалась вперёд, показывая дорогу в лес.
Однако всё, что они обнаружили на опушке, – это ещё тёплый труп того самого мужчины. Ни улик, ни следов, лишь горький привкус очередной неудачи. Охотник снова был на шаг впереди, подбрасывая им мёртвую ветвь в своём следе. Вызвав стражу, они молча пошли обратно. Проходя мимо лесного озера, Качупелла внезапно остановилась, её нос задрожал, улавливая новый, куда более приятный запах. Следующее мгновение – и она с грациозным всплеском нырнула в воду, чтобы через секунду вынырнуть с огромной трепещущей в пасти озёрной переливкой, чья чешуя отливала всеми цветами радуги. Не удовлетворившись, она нырнула ещё раз и вернулась со второй.