– А помнишь, Зерил, как я всему тебя научила? Ночи с тобой были неплохи... Даже жалко тебя убивать, – вещала она той же медовой патокой, но в её ударах появилась первая нота раздражения.
Её клинок, отражённый Зерилом, метнулся к Келану – быстрый, как змеиный язык. Келан не стал уворачиваться. Он скрестил предплечья, и на них вспыхнули сияющие щиты из сгустившегося воздуха. Клинок со скрежетом соскользнул, оставив лишь царапину на магической броне.
– Этот белый прыщ по сравнению с тобой – просто бревно, – бросила она через плечо и ткнула острой шпилькой, не прекращая атаки, в бок обездвиженного щеголя. Тот, не в силах пошевелиться, лишь закатил глаза от боли. – Но всё же спасибо ему. Без его тщеславия и жажды скандала мне было бы куда сложнее получить приглашение. Идеальное прикрытие, не находишь?
В этот момент новая волна охраны хлынула в зал, но девушка с яростным шипением бросила ещё одно заклинание – все входящие рухнули на пол, теряя сознание. Стоять остались лишь Келан и Зерил, но под таким напором чар даже защита Любы трещала по швам. Руны Келана погасли одна за другой, как перегоревшие свечи. Щиты на его руках дали трещину.
– А кто это с тобой, Зерил? Неужели дружка завёл? Мм... не в моём вкусе, – язвительно заметила она, и её атаки ускорились, став ещё более непредсказуемыми.
Келан бросал разящие заклинания – ледяные осколки, кинжалы из света, – но они разбивались о невидимый барьер вокруг неё, оставляя лишь рябь в воздухе. Сильная защита, явно подготовленная заранее и подпитываемая её яростью.
Внезапно она использовала серию магических подсечек – невидимые серпы ударили им по ногам. Одновременно она бросила шквал ослабляющих чар, липкую паутину умственного хаоса, и разбила о пол несколько дымящихся чёрных кристаллов. Ядовитое марево окутало их. Их защита, и без того истощённая, не выдержала комбинированного удара. Парни, пошатнувшись, с трудом удержались на ногах, но осели на колени, сражаясь с давящим магическим гнётом, который сжимал лёгкие и превращал кости в свинец. Они были в сознании, их воля горела ярко, но тела отказывались повиноваться, пальцы немели, выпуская оружие.
«И это тоже моя фишка...» – мелькнуло у Качупеллы, видевшей, как её парни выдыхаются.
Дроу смеялась, подходя ближе, наступая на выпавший из руки Зерила кинжал:
– Какие вы все слабые. Все здесь! – Её лицо, забрызганное чужой кровью, сияло торжеством. – Знаешь, Зерил, после сегодняшнего я стану главной претенденткой на трон Подземного города. А твоей дорогой матушке я преподнесу твою голову. И знаешь? Она будет рада. И... я сама себя наняла, Зе-ри-л. Ты отказался быть моим мужем и инструментом. Теперь ты станешь моей ступенькой.
И раздалось зловещее рычание.
Это был не звук, а явление. Грохот открывающейся бездны, врата ада, разверзшиеся, чтобы впустить души убитых демонов. Низкочастотный гул, от которого задрожали стены, и леденящий холод разнёсся по залу, заставляя застывшую кровь в жилах кричать от ужаса.
Бывшая невеста замерла с поднятой рукой, не веря своим глазам. На неё шло Нечто, о котором она лишь читала в древних фолиантах и чьим могуществом тайно восхищалась. Назойливое розовое пятно на теле живого оружия заставило взгляд девушки-дроу на мгновение замедлиться. Её сознание, воспитанное в изощрённой жестокости Подземного города, не могло классифицировать эту деталь. Слабость? Глупость? Презрение? Восхищение, которое она секунду назад испытывала к легендарной Качупелле, смешалось с ледяным ужасом от этой абсурдной детали. Она увидела существо, настолько уверенное в своей силе, что оно позволяло себе такую нелепую уязвимость. И сейчас в глазах легенды она увидела лишь свою неминуемую смерть и лютую, всепоглощающую ненависть.
Именно в этот момент произошло преображение. Тело качупеллы перетекало в хрупкую, изящную девушку с кожей цвета фарфора и струящимися волосами ночи. И настырный бант никуда не исчез. Он остался на её шее. Она шла в оскале, с капающей на мрамор слюной. Её крылья судорожно подрагивали, а вокруг тела сгустилась чёрная дымка, всполохами игравшая на свету, поглощая его.
В душе у Любы в этот момент бушевало безумие от одной только мысли, что она могла потерять свою семью, тех, к кому прикипела душой.
Со стороны могло показаться, что явилось само возмездие или родилась смерть в своём первозданном воплощении. Тело Качупеллы продолжало медленно меняться, приобретая черты разгневанной богини. Перед всеми предстала нежная статуэтка с развевающимися, словно живыми тенями, волосами. Тёмная дымка окутала её, сформировав платье-иллюзию, ещё более откровенное и соблазнительное, чем у дроу, подчёркивая её совершенные формы, но не скрывая исходящей от неё бесконечной, древней мощи. И бант теперь смотрелся столь же откровенно и соблазнительно, как и всё её новое обличье.