– Иначе, – продолжил Келан, – Горих подсунет тебе самое истощённое или самое проблемное месторождение. А все головные боли по его содержанию, охране и логистике лягут на твою казну. Доля с оборота и наш контроль – вот что по-настоящему выбьет из него постоянный доход и обезопасит тебя от убытков.
В комнате на секунду воцарилась тишина, а потом король Хэл медленно поставил бутылку на стол и с неподдельным уважением посмотрел на Келана.
– Чёрт возьми… – выдохнул он. – А ты прав. Абсолютно прав. Масиус! – он резко обернулся к советнику. – Записывай! Завтра же меняем условия!
– Ну что, наливайте! – король снова пришёл в себя, уже с восторгом разливая драгоценное вино. – Между прочим, вино – самое лучшее, из королевских погребов. Лет двести выдерживали. Все пробу снимаем, и сырком закусываем, – закончил он уже совсем шутливо, но его взгляд ещё надолго задержался на Келане, полный делового восхищения.
Король Хэл, успевший налить всем по второй порции, с лукавым огоньком в глазах уставился на Любу.
– А вы… то есть ты… – он смущённо кашлянул. – В облике Качупеллы тоже вино пьёшь? Или, может, предпочитаешь закусывать нахалами и нахалками, которые на твоих парней косо посмотрят?
Зерил фыркнул, отхлебывая из бокала:
– Она, ваше величество, предпочитает закусывать теми, кто задаёт слишком личные вопросы.
– Ой! – Король притворно отпрянул, но глаза его смеялись.
Люба улыбнулась, и в её глазах плеснулась озорная искорка.
– Я от хорошего сыра не откажусь в любом облике.
Масиус с комичной готовностью тут же пододвинул к ней тарелку.
Тут Хэл внезапно взгрустнул.
– Эх, жаль, у меня кристалл, чтобы спутника обрести, не появился. Говорят, эта связь – будто частичка души вернулась. А у вас как? Ты ведь не просто спутник.
– Не просто, – чистым, ясным голосом ответила Люба. – Я жена.
На этот раз поперхнулся король. Её парни лишь улыбались, с безоговорочным принятием встречая её слова.
Под «дурным» влиянием короля вино лилось рекой, шутки становились всё беззаботнее. В итоге короля и Масиуса, который с каждой рюмкой делался всё молчаливее и сонливее, пришлось практически на руках относить в их покои, вызвав слуг. Но перед уходом они, ковыляя и поддерживая друг друга, успели заверить, что всегда рады их видеть, «даже если по ним этого и не видно». Любовь, которую тоже изрядно «развезло», на прощание пожелала им любви и «хотя бы один кристалл на двоих».
Король, поддерживаемый дежурившим под дверью слугой и опирающийся на Масиуса (которого, в свою очередь, под локоть держал второй слуга), удалялся по коридору, ворча:
– Масиус, не представляю тебя побратимом. И так твою рожу вижу каждый день, а если ещё и жена будет, то и ночью. Жуть какая!
Вслед им неслись сдержанные смешки. А потом из дальнего конца коридора донеслось возмущённое восклицание на весь этаж:
– Что за фигня?! Масиус, это что, этот булыжник – наш, на двоих? Любовь меня сглазила! Да как его на шее носить? Если только топиться! И что за издевательство – тонюсенький золотой шнурочек, на глисту похож!
И слуга шёпотом:
– Не гневите богов, ваше величество.
Дверь в покои троих медленно закрылась, наконец, отсекая королевские вопли. В наступившей тишине Зерил, прислонившись к косяку, беззвучно хохотал. Келан, стоя рядом, смотрел на Любу с бесконечной нежностью и покачал головой.
– «Жена», – тихо процитировал он, и в его голосе звучало счастливое изумление.
Люба, которую и правда изрядно развезло, с торжествующим и блаженным видом протянула к ним обе руки.
– А что, не правда? – её слова слегка заплетались, но интонация была железной. – Вы же мои. А я – ваша. Всё. Точка.
– Никто и не спорит, – Зерил оттолкнулся от стены и, всё ещё улыбаясь, взял её за руку.
Келан взял её за другую руку, и вместе они повели её вглубь покоев.
– Завтра нам будет о чём поговорить. А сейчас – баиньки.
Через минуту Люба, уже в образе Качупеллы, мирно посапывала, растянувшись на самой середине огромной кровати. Её крылья бессознательно расправились, заняв всё свободное пространство, а хвостовой отросток свешивалась на пол.
Зерил, глядя на эту идиллическую картину, тихо вздохнул:
– Успокой меня, скажи, что она ночью не всегда будет засыпать Качупеллой.
Келан, уже укладываясь с одного края, ответил с невозмутимым видом:
– Я думаю, что вина столько наливать больше не стоит.
С этими словами они устроились по бокам от своей спящей прелести, стараясь не потревожить ни одну из её конечностей.
– Кстати, – шёпотом спросил Зерил через спящую грозную горку, – а куда ты тот розовый бантик дел? Хочу на память оставить. Хоть он её и бесил.