После таких зловещих откровений в столовой воцарилась гробовая тишина. Слышно было лишь тяжелое, прерывистое дыхание Гориха, лицо которого из бледного стало багровым.
Зерил медленно повернул голову в сторону Долея. В его глазах, где секунду назад плясали насмешливые «чёртики», теперь застыла абсолютная чернота – та самая, что бывает в пещерах подземелий перед атакой дроу. Его пальцы беззвучно сомкнулись на рукояти кинжала, скрытого в складках одежды. Угроза была услышана и принята к сведению – не как оскорбление, а как вызов.
Келан, не меняя выражения лица, лишь чуть сдвинул свою чашку. Но его взгляд, острый как клинок, мгновенно метнулся от Долея к королю, затем к Масиусу, сканируя их реакцию на это странное упоминание – «Он». Его собственные пальцы сжались так, что кости побелели, но это была не ярость, а собранность часовой пружины. В его голове уже выстраивались связи: неизвестная угроза, стоящая за ничтожеством, потенциальная опасность. Тактика.
Долей, словно очнувшись, захлопнул рот, на его лицо вернулось осознание, и на нём застыла маска чистого, животного ужаса. Он отшатнулся от стола, глядя на Любу, которая медленно убирала руку, с выражением ледяного, безразличного отвращения на лице.
Воздух в зале застыл, превратившись в густую, тягучую субстанцию. И тут же его разорвал пронзительный, истеричный вопль.
– Да как ты посмела?! – заверещал Долей, его лицо перекосилось от ярости. Указывая дрожащим пальцем. – Ты... ты что-то применила! Ты оболгала меня! Не верьте ей, дядя!
Но его лепет разбился о ледяную стену спокойствия Короля. Его тяжёлый взгляд пригвоздил племянника Гориха к месту.
– Ты, наверное, не знаешь, – прозвучало строго и неоспоримо, словно удар гонга, – но качупеллы не лгут. И могут заставить других говорить правду.
Король перевел взгляд на гостя.
– Горих, тебе разбираться.
И Горих, человек дела и прагматик до кончиков пальцев, даже не взглянул на опозоренного племянника. Он склонил голову в почтительном поклоне.
– Позвольте покинуть вас. Все договорённости между нами в силе.
Затем он повернулся к Любе, и его поклон на этот раз был глубоким и искренним.
– Благодарю за правду, госпожа, и за спасение наших жизней.
Вся делегация, как по команде, склонилась в молчаливом согласии. Горькая и неудобная правда была принята безропотно. Они развернулись и вышли из зала, уводя с собой своего верещавшего племянника, чья судьба была отныне предрешена.
Двери закрылись, и за столом остались только свои. Атмосфера сменилась на более расслабленную. Первым нарушил тишину Масиус, томно вздохнув.
– Как скучно без вас будет. Представьте, эти неполные два дня – и столько событий! А утро было само совершенство.
Они с Королём снова переглянулись и заулыбались той самой, знающей и опасной улыбкой, от которой по спине бегут мурашки.
– Хел, Масиус, ваши улыбки меня пугают, – фыркнула Люба, смотря на них с подозрением. – Да что случилось-то?
– Не думал, что Качупеллу что-то может напугать, – парировал Король, смеясь.
– Хел! Масиус! – притворно-грозно нахмурилась Люба.
– Ну, ладно, ладно, – сдался советник, поднимая руки в шутливой защите. – Дело в том, что этим утром, пока все ещё нежились в постельках, и только слуги вышли на работу, случилось одно приятное явление. Очень приятное. А для кого-то и редкое.
– А можно побыстрее? Без растягивания слов и предложений? А то уже хочется вас обоих ударить, – нетерпеливо перебила его Люба, сверкнув глазами.
– Конечно, конечно, – смеялся Масиус. – Такое чудесное утро!
– Ну? – уже почти грозила кулаком Люба.
– Весь дворец. Весь! Все живые существа в нём... кончали вместе с вами, мои замечательные друзья.
Он сделал театральную паузу, давая ей осознать сказанное.
– Твой ощутимый всеми взрыв удовольствия был великолепен! – с восхищением заключил он, и та самая идиотская улыбка снова расползалась по его лицу. По их лицам.
Люба застыла, ощущая, как жаркая краска заливает её щеки. Медленно, очень медленно она перевела взгляд на своих мужей, ища на их лицах то ли подтверждения, то ли спасения.
Келан и Зерил обменялись красноречивыми взглядами. Уголки губ Келана дрогнули в сдержанной, но понимающей улыбке, в то время как Зерил, не в силах сдержать широкую усмешку, одобрительно подмигнул ей.