Потом был зелёный уголок для чаепитий, где свет играл в листьях плюща. Папоротники и маленькие цитрусовые деревья в кадках окружали стеклянный стол и плетёные кресла. Это место купалось в свете с утра до вечера.
Библиотека рядом была безмолвной комнатой с тёмными стеллажами до потолка, винтовой лестницей на маленький балкончик среди книг и глубокими креслами у окна. Но её главным секретом была почти незаметная дверь в дубовой панели, которая вела на отгороженную часть крыши. Там, под открытым небом, был устроен ещё один, совершенно особый уголок для отдыха и чтения.
Небольшая площадка, выстланная тёплой террасной доской, вмещала уютный диванчик и два глубоких кресла с мягкими, непромокаемыми подушками в серо-синих чехлах, а между ними – низкий столик из старого, поседевшего дерева. Но главным чудом был магический купол, невидимый взгляду, если не присматриваться. В ясную погоду он был совершенно прозрачен, лишь слегка искрился на солнце, как тонкая плёнка росы. Он надёжно укрывал это убежище от дождя и порывистого ветра, сохраняя внутри тишину и сухость, но пропуская все запахи сада – цветущей липы, нагретой хвои и дождя на камнях. Здесь можно было закутаться в плед с книгой и чувствовать себя одновременно и на свежем воздухе, и в полнейшем, защищённом уюте.
Люба на мгновение застыла на пороге, глядя на тот самый диванчик под невидимым куполом, и улыбнулась. Казалось, сама атмосфера здесь шептала: «Всё это – для тебя. Для нас». Несколько пустых комнат на этаже ждали своего назначения – то ли будущих детских, то ли мастерских, то ли просто комнат для тишины. Их пустота дышала потенциалом.
И тогда она направилась к двери в конце коридора – той, что вела в их общую спальню. Сердце её забилось чуть чаще. Это было последнее, самое сокровенное место на её сегодняшней карте. Рука сама потянулась к резной ручке.
Пространство внутри было огромным, простым в своей геометрии, но сложным в деталях. Стены цвета крем-брюле служили идеальным фоном для глубоких, бархатных оттенков морской волны и тёмного индиго – в подушках, в покрывале на гигантской низкой кровати, в шторах, которые можно было раздвинуть, открыв панорамный вид на сад.
Мебель здесь была интересной: не просто набор, а коллекция предметов. Прикроватные тумбы разных стилей, но одной высоты – одна резная, дубовая, другая гладкая, геометричная, из тёмного дерева. Длинный туалетный стол с тремя зеркалами. Кушетка у камина, обитая стёганым синим шёлком. Шкафы были встроены в стены, скрывая своё содержимое, чтобы не нарушать чистоту линий.
Балкон из спальни был самым большим – почти террасой, с парой лежаков и небольшим столиком, где можно было встретить рассвет.
Её взгляд сразу же притянула ещё одна дверь слева от кровати, приоткрытая и манившая мягким, рассеянным светом. Это была ванная комната – или, скорее, целый грот, высеченный для неги. Пространство напоминало гладкую, отполированную временем пещеру. Стены и пол были отделаны тёплым, песочного оттенка камнем, а огромная, углублённая в пол купель, высеченная из цельного мрамора цвета слоновой кости, могла с комфортом вместить троих. Её плавные формы словно продолжали линии самой пещеры.
В стенах были проделаны глубокие ниши. В одних, будто самоцветы в сокровищнице, стояли разнообразные пузырьки, флаконы и вазочки с маслами, солями и ароматными эссенциями. В других лежали аккуратные стопки пушистых полотенец и мягкие губки, а на каменных полках рядами стояли ещё не зажжённые свечи в стеклянных подсвечниках и керамических горшочках.
Рядом возвышался просторный деревянный шкаф с матовыми дверцами для халатов и банных принадлежностей. Напротив, над длинной столешницей из тёмного дерева, висело огромное зеркало в бронзовой раме, а под ним располагалась раковина, вернее, три отдельных изящных углубления с тремя кранами – у каждого свой, чтобы не мешать друг другу во время утренних приготовлений.
В дальнем углу, за полупрозрачной стеклянной перегородкой, угадывалась ниша с широким душем. И ещё одна неприметная дверь, притворённая в стене, скрывала за собой «белого брата» – небольшое, безупречно чистое помещение с унитазом и биде, обеспечивающее полное уединение.
Весь этот грот дышал спокойствием и обещанием расслабления. Отражение света в воде чаши, аромат сушёных трав, витающий в воздухе, и прохлада камня под босыми ногами – всё словно было создано для того, чтобы замедлить время, смыть суету дня и стать частью тихих, интимных ритуалов их нового общего быта.