Всё пространство третьего этажа было пронизано тихой силой и приватностью. Здесь не было ничего показного, только то, что радует глаз и создаёт покой. Контрастные переходы – как между мягким кремом и глубокой синевой, между строгостью кабинетов и нежностью зелёного уголка – оживляли всё, не нарушая гармонии.
В этом гнёздышке уюта Люба расчувствовалась, позволив паре слезинок скатиться со щек. Утерев их, она спустилась вниз и заглянула в кабинет, но, не обнаружив там мужей, прошла в столовую. Застав там Гордона, спросила, куда те подевались.
– Вызвали на очередное нападение, – вздохнул Гордон, откладывая газету. – Опять Охотник наследил. Увы, мага спасти не удалось. Келан и Зерил в сопровождении трёх братьев рыжиков укатили на место. Рорик с Малекиром и Арнольдом – по другому делу. Остальные все тут, погружены в увлекательнейшую бумажную работу.
Как бы в подтверждение его слов, из кабинета донёсся дружный, приглушённый смех. Гордон и Люба одновременно повернули головы на шум, обменялись быстрым взглядом и, не сговариваясь, двинулись к приоткрытой двери, чтобы подсмотреть в щель. А там разворачивалось эпичное действо. Стен, дядя рыжиков, Мартиэль, Бенедикт, Эдгар и Роланд, под надзором Чика и Бублика, устроили импровизированное соревнование. Цель была проста: забросить комок смятой бумаги в очень узкую плетёную корзину с трёх метров, в которой когда-то томились декоративные сухоцветы, а теперь этот пыльный веник мирно спал на подоконнике в стороне от «игроков». На кону, как объявил Стен победившему, стояло пирожное с красной сахарной розочкой из самой дорогой пекарни на Серебряной улице. Тихо подошедшая Юнна тоже присоединилась к подсматриванию.
– Так, Роланд, твой бросок был похож на попытку голубя запустить воздушного змея! – съехидничал Мартиэль, когда бумажный шарик пролетел метра полтора в стороне.
– А ты попробуй лучше! – огрызнулся Роланд. – У тебя в прошлый раз комок упал прямо Бенедикту на голову.
Бенедикт, не обращая внимания на перепалку, сосредоточенно прицеливался, прищурив один глаз.
– Нужно учитывать сквозняк от форточки и остаточную инерцию вращения, – пробормотал он себе под нос и метнул. Шарик бодро полетел, ударился о край корзины и отскочил.
– Ха! Теория без практики, друг мой! – воскликнул Эдгар и, не целясь, швырнул свой комок через плечо. Тот по дуге улетел прямиком в каминную решётку. – Ой… Это я так разминаюсь.
– Да вы, я смотрю, все мазилы! – провозгласил Стен, растирая ладони. – Вот сейчас дядя Стен покажет класс! Главное – плавное движение запястьем и вера в успех!
Он грациозно замахнулся, сделал паузу для драматизма и запустил свой снаряд. Тот описал красивую дугу, зацепился за край корзины, покружился на самом ободке и… свалился снаружи. Стен застыл в немой мимической драме.
В этот момент дверь тихо скрипнула, открывшись чуть шире, и в проёме показались лица Гордона, Юнны и Любы с одинаковыми улыбками.
– Мастерство, говорите? – с невозмутимым видом произнёс Гордон. – А мы-то думали, тут стратегическое совещание по спасению королевства от нашествия макулатуры.
– Мы присоединяемся к вашему соревнованию, – объявила Люба, смеясь.
Взяв лежащий на столе уже смятый комок, она прицелилась и… мимо.
– Пф-ф, дилетанты! – фыркнул Эдгар.
Гордон важно занял позицию, ещё раз смял бумажку и уверенно запульнул её. Шарик ударился в край корзины, отскочил и угодил прямиком в лоб Чику. Тот рыкнул, обиженно фыркнул и спрятался под стол, подав наглядный пример Бублику.
– Вот чёрт, – проворчал Гордон, слыша, как Люба тихо смеётся.
Но сквозь её смех в мыслях Любы отчётливо раздалось брюзжание Чика, обращённое к Бублику: «Ну надо же… От лесной белки отбивался, а в родных-то стенах по лбу получаю. Совсем жизни нет».
Юнна, немного стесняясь, но подбадриваемая одобрительным подмигиванием Любы, взяла бумажный шарик. Она недолго целилась, затем легко, почти небрежно подбросила его вверх. Комок ударился о потолок, отскочил вниз по замысловатой траектории и – бум! – угодил прямо в узкое горлышко корзины. Изумлённая публика не издала ни звука. Раздался радостный, чуть ли не взвизгивающий возглас Юнны: «Ой, получилось!». Она стремительно подхватила пирожное с розочкой и ретировалась в коридор, бросив через плечо злорадную, но беззлобную улыбку.
В кабинете повисло ошеломлённое молчание.
– Ну что ж, – первым молвил Мартиэль, разводя руками. – Победа справедливо отдана в руки… ммм… в руки самой искусной метательнице на кухне и за её пределами.