– Занавес, – с пафосом заключил Стен, кланяясь невидимой публике. – Господа, нас только что наглядно проучили: никогда не недооценивайте скромную повариху с отличным глазомером. Кто знает, может, она и ножи метать умеет. Ну, а теперь, как ни крути, – за работу.
Гордон и Люба, обменявшись улыбками, оставили весёлую компанию тонуть в бумажных делах под ворчание Чика. В коридоре царила тишина, контрастировавшая с только что пережитым смехом.
– Ну что, – тихо сказал Гордон. – Освоилась на новом этаже?
– Ещё бы, – ответила Люба, и её голос звучал по-домашнему тепло. – Там идеально. Как будто это место всегда там и ждало.
– Оно и ждало, – просто сказал он, и в его глазах мелькнуло что-то серьёзное, спрятанное под привычной сдержанностью. – Просто мы не знали, кого именно.
Они стояли в тишине холла первого этажа, где солнечный квадрат на полу медленно смещался к вечеру. Сквозь открытую форточку доносился запах тёплой земли и надвигающегося дождя.
– А они часто такие? – спросила Люба, имея в виду бумажное сражение.
– Только когда очень скучно, – усмехнулся Гордон. – Или когда нужно отвлечься от того, что было на выезде. Сегодня, кажется, сошлось и то, и другое.
– Я собираюсь полетать. Постараюсь недолго, город сверху посмотрю, – сказала Люба, уже направляясь к лестнице.
– А тебе не страшно одной? – спросил Гордон, и в его голосе скользнула не привычная ирония, а лёгкая, почти неуловимая тревога.
Люба задумалась на секунду. Страшно? Став Качупеллой… Став собой новой – этот страх растворялся, заменяясь чем-то иным: широким, свободным, почти звенящим в крови.
– Нет, – сказала она твёрдо.
Гордон ничего не ответил и молча уступил ей дорогу к лестнице.
Глава 27
Люба поднялась на крышу, в уютный уголок под невидимым куполом. Остановившись на краю площадки, она на мгновение зажмурилась, чувствуя ласковый ветерок, игравший в её волосах. Затем быстро, практично, сняла бежевый костюм и аккуратно сложила его на диване – не хотелось терять одежду при обороте. Прямой солнечный свет ласкал кожу, а потом… потом началось стремительное перетекание. Формы смягчились, уменьшились, появилась уже привычная, лёгкая тяжесть хвоста, острота когтей на деревянном настиле. Она снова была Качупеллой – компактной, гибкой, собранной. Она встряхнулась, потянулась, почувствовав, как каждая мышца наполняется дикой силой. Затем легко вскарабкалась по решётке ограждения ещё выше, на самый конёк крыши. Магический купол, словно живой, мягко дрогнул и пропустил её наружу, не оказывая ни малейшего сопротивления.
Там, на вершине, ветер был уже серьёзнее, он трепал и обдувал длинные усы. Качупелла расправила крылья и, оттолкнувшись задними лапами, взмыла в небо.
Тихий, победный рык сорвался с её гортани, растворяясь в потоках воздуха. Город раскрылся под ней, как огромная живая карта: кубики домов, ленты улиц, зелёные пятна парков и зеркальная змейка реки. Её безупречное зрение выхватывало малейшее движение. Пролетев несколько улиц, она разглядела на затерявшейся тёмной улочке вспышки – шло сражение. Спикировав ниже, она увидела, как разъярённый чёрный волк, весь израненный, в крови, отчаянно обороняется и закрывает собой двух раненых мужчин и плачущего мальчика. На краю ближайшей к ним крыши беспомощно трепыхался, не имея возможности взлететь, воробей – в нём она безошибочно признала Арнольда. Значит, волк – Малекир.
Шестеро громил, с виду здоровенных орков, явно натренированных и хорошо вооружённых, пытались взять измором. В ход шли не только клинки и дубины, но и короткие, резкие заклинания. Раненый, ослабевший Рорик, сидя на земле и зажимая окровавленный бок, всё же умудрялся словесно подбадривать чёрного волка и одной рукой изредка швырялся в громил заклинаниями.
Но главную опасность Люба заметила слева, в тени арки. Там, выжидательно наблюдая, стоял человек в плаще. В его руке уже сформировалась и пульсировала тревожным светом чёрная «клякса» тёмной магии – он лишь ждал удачного момента для смертоносного удара.
Не раздумывая, Качупелла спикировала. Она мягко приземлилась рядом с Арнольдом, прикрыла его лапой, не давая скатиться с карниза, и, глубоко вобрав воздух, издала низкое рычание. В нём прозвучала сконцентрированная воля и сила, ударная волна тишины и абсолютного ступора. Заклинание ударило точно, обездвижив всех шестерых нападавших и того самого мага в плаще. Они застыли, словно нелепые статуи, способные лишь вращать глазами.
Чёрный волк и Рорик одновременно подняли головы. В глазах волка, полных ярости и боли, мелькнуло изумление, а затем – глубокая, безоговорочная радость.