Аккуратно подхватив в когтистую, но бережную лапу Арнольда, Качупелла спланировала вниз, в переулок. Малекир уже обернулся в человеческий облик, прикрываясь клочьями разодранной одежды. Он хромал, но сделал несколько шагов навстречу.
– Неожиданно тебя видеть, – его голос был хриплым от усталости, но тёплым. – Но мы все безумно тебе рады. Эти долго простоят? – Он кивнул на замерших громил.
Качупелла утвердительно кивнула и махнула хвостом в сторону застывшего мага в плаще, в чьей руке так и замерло, неудовлетворённо подёргиваясь, не выпущенное заклинание.
Малекир цыкнул от одобрения и, приняв от неё попискивающего Арнольда, указал взглядом на Рорика и незнакомцев. У Арнольда было повреждено крыло – видимо, рикошетом заклинания, отбросившим его на крышу, где он и застрял.
Качупелла подошла к Рорику. Рядом с ним лежал ещё один мужчина, истекающий кровью из раны в животе, но всё ещё в сознании. За его плечо держался дрожащий мальчик лет шести; из-за пазухи его курточки выглядывала и тут же пряталась испуганная мордочка незнакомого грызуна – вероятно, маг-спутник раненого. Люба уже поняла, что стала свидетельницей одного из тех нападений, что стали происходить слишком часто. Видимо, Рорик и Малекир были рядом и пришли на помощь.
Рорик, собрав силы, тихо подтвердил её догадку, пока Малекир, отойдя в сторону, связывался через звонкий камень с Келаном.
Закончив разговор, Малекир вернулся, бережно уложил ослабевшего Арнольда на колени Рорику и обратился к Качупелле:
– Сможешь их подлечить?
Всё это время мальчик и его ослабевший отец (а это, судя по сходству, явно был он), заворожённые, не шелохнувшись, молчали – их лица отражали немой восторг и священный трепет перед мифическим существом.
Люба не стала медлить, закрыла глаза и запела. Тихая мелодия, состоящая из сложных, гортанных обертонов, больше похожих на рокот падающего водопада, полилась вокруг. Золотисто-серебристое сияние, нежное и тёплое, обволокло только своих – Рорика, Малекира, Арнольда и семейство. Оно струилось по ранам, затягивая их, возвращая силу и останавливая кровь. Рорик вздохнул полной грудью, цвет вернулся к его лицу. Рана на животе мужчины закрылась, оставив лишь бледный шрам, виднеющийся через дыру одежды. Немногочисленные царапины на руках мальчика исчезли.
Арнольд, окрепнув, радостно чирикнул и перелетел на плечо полуголого Малекира, рассыпаясь благодарственной трелью, смысл которой слышала только Люба.
Рорик, кряхтя, но уже уверенно, поднялся на ноги, отряхнулся и, наклоняясь к Качупелле, потрепал её по голове и загривку.
– Спасибо, – сказал он просто, и в его глазах светилась не только благодарность, но и какая-то затаённая нежность. – Давно мечтал это сделать. – И он снова нежно провёл рукой по загривку.
Малекир фальшиво закашлялся, скрывая улыбку. Качупелла боднула его головой в руку и отошла в сторону, давая пространство другим подняться и прийти в себя. Опасность была позади. Теперь нужно было разбираться с теми, кто её устроил.
Качупелла медленно обходила замерших злодеев, застывших в неестественных, прерванных на середине движения позах. Один так и остался в полуприседе для броска, другой – с ножом, занесённым для удара, третий – со сжатыми пальцами, из которых ещё сочился тусклый магический отсвет. Её движения были текучими, полными хищной грации на фоне их окаменевшей суеты. Из-под тяжелого, нависшего лба сверкали обсидиановые омуты, обещая расправу. Перепончатые паруса то складывались за спиной, то медленно раскрывались, обещая поглотить свою жертву. Длинный, гибкий хвост выписывал в воздухе неторопливые, гипнотические дуги. Она намеренно проходила так близко, чтобы её горячее дыхание, несущее низкий, вибрирующий скрежет из гортани, овевало их застывшие конечности и оружие. Чтобы они прочувствовали. Чтобы осознали каждую секунду своих последних минут свободы.
Особенно долго и демонстративно она кружила вокруг того, что в плаще. Она обошла его, заглядывая снизу-вверх под его тёмный капюшон, вдумчиво изучая застывшее лицо, следя, как дёргается невыпущенное заклинание в его окаменевшей руке – жалкое, беспомощное.
В это же время её уши, чуткие как локаторы, ловили другие звуки: тихие, восторженно-благодарственные слова отца, обнимающего сына; попискивание грызуна, который вылез на плечо мальчика и переговаривался с распушившимся от важности Арнольдом. А ещё – робкий, но уже не испуганный, а заинтересованный шёпот мальчика: «Папа, смотри, она как большая лысая кошка с крыльями, чем-то на нашего Барсика похожа, только он меньше и толстый».
Потом улицу стали наполнять тяжёлые шаги и отрывистые команды. Существа в форменных мундирах с эмблемами охранных сфер – первая волна порядка. И следом за ними, рассекая толпу своим привычным, деловым видом, – Зерил и Келан в сопровождении троицы братьев рыжиков. Их взгляды, острые и оценивающие, скользнули по обездвиженным громилам, по магу в плаще, и, наконец, упёрлись в неё – в Качупеллу, выходящую из-за его спины.