Но методом проб, падений и отчаянных взмахов, летчица все же освоила, как вилять корпусом, чтобы ловить восходящие потоки. Поняла, как использовать свой длинный, гладкий хвост – не просто как бесполезный придаток, а как точный и чуткий руль.
И к концу второго дня, взлетев на самую макушку лесного исполина, ученица воздуха устроилась в его разлапистой кроне, словно в гигантском гнезде. Удовлетворённая, истомлённая, но победоносная, она свернулась калачиком, обвила себя хвостом, прикрыла глаза-бездны и уснула под шелест листьев и шум ветра, который теперь был ей не врагом, а союзником. И заснула не как существо, живущее на земле, но и как законная владычица неба, парящая над миром.
Глава 6
Позавтракав сладкими желтыми ягодами, которые изрядно надоели, Люба взмахнула пару раз крыльями, испугав до полусмерти пролетавших мимо пичужек, которые с писком разлетелись в стороны. Чувство лёгкой вины тут же сменилось досадой. «Ничего личного, просто я большая», – мысленно пожалела она перепуганных птиц.
Отряхнувшись, она твёрдо решила отправиться на поиски какого-нибудь населенного пункта. Да, она будет максимально осторожной. Она не станет штурмовать первые же ворота. Она постарается быть тенью, призраком, невидимкой, наблюдателем с безопасного расстояния. Ведь теперь ею двигало не только желание жареной еды, а жгучее, щемящее любопытство: кто же здесь живёт? Тех парней-рыбаков она не разглядела тогда – мешали шок, неожиданность и их паническое бегство.
Люба, затаив дыхание где-нибудь на ветвях высокого дерева на опушке, хотела посмотреть на местных жителей. Увидеть их лица, услышать нормальную речь, возможно, подслушать их разговоры и понять, в какой мир она попала.
Взлетев, исследовательница направилась не вглубь леса, а туда, откуда, по её расчетам, должны были приходить те самые парни. Во время полета, её глаза ночного неба внимательно сканировали местность внизу, выискивая любые признаки троп, просек или дымка на горизонте. Её сердце – а оно у неё всё ещё было, хоть и билось с новой, могучей силой, – учащённо застучало в предвкушении.
Первым жилым пунктом, попавшимся на пути, была небольшая деревня, притулившаяся у опушки. Сначала Крылатая Тень пряталась в густых кронах, рассматривая проходящих мимо жителей. Посмотреть было на что.
Сельскими жителями оказались представители нескольких рас. Здесь были эльфы – сразу, правда, не догадаешься, очень похожие на людей. Высокие, с самыми разнообразными прическами и цветом волос, худые и полные, одеты в простую рабочую одежду – широкие штаны и свободные рубахи. И лишь слегка заостренные кончики ушей выдавали их принадлежность. Существа, которые в её прошлой жизни считались бы сказкой или кошмаром, теперь узнавались ею с первого взгляда – будто это знание дремало в её новой крови и проснулось вместе с ней. То, что здесь водятся оборотни, стало понятно, увидев превращение одного из них в пушистую, весёлую собаку, которая забавно прыгала, виляя хвостом, вокруг других мужчин и ребенка, вызывая у них улыбки. Люди тоже проходили, ничем не отличаясь от тех, чьи лица и голоса уже растворились в забвении, но чей общий вид всё ещё узнавался её новым сознанием.
Пока её никто не заметил и не учуял. Все они занимались простыми житейскими делами: кто-то с удочками шёл на рыбалку, с корзинками – в лес, скорее всего, за ягодами и грибами; мимо прошли охотники с луками. Из-за домов доносился детский смех.
Когда стемнело, незаметная тень перелетела на крышу одного из домов и, цепляясь когтями, переместилась к окну, заглянув краем глаза. В тёплом круге света от висячей лампы двое эльфов и женщина ужинали. Мужчины ухаживали за ней: один подливал ей в бокал искристого вина, другой, смеясь, поправлял выбившуюся прядь её волос. В воздухе, пробивавшемся через щель в раме, пахло травами, жареным мясом и чем-то безмятежно-сладким. Была полная, почти осязаемая идиллия. Перелетев на дом побольше, она увидела семью: помимо взрослых, трое детей, и снова – уют, но иного, шумного сорта. Двое малышей возились на ковре с деревянными фигурками, а старшая девочка, важно нахмурив бровки, помогала матери расставлять на столе чашки. Отец, сидя в кресле у камина, что-то читал вслух, и тихий гул его голоса, прерываемый вопросами детей, сливался с потрескиванием поленьев в единый, уютный гул.
Недовольно и раздражённо фыркнув, зверюга быстро ретировалась, ведь от её фырканья треснуло стекло в окне, мгновенно привлекая внимание. Приземлившись на соломенной крыше через четыре дома – заворожённо застыла, забыв втянуть когти, глубоко вонзившиеся в рыхлую солому. Здесь пахло выпечкой так густо, что, казалось, можно было откусить воздух: пирогом с мясом, сладкими крендельками с корицей... Слюна капнула у неё изо рта и громко шлёпнулась о солому. Сглотнув, любительница выпечки почти заскулила от желания вгрызться в эту ароматную сдобу.