– Двести раз, – перебил его Стен, лениво приподняв бровь. – Ты это повторял двести раз на площади. У меня от твоих «учёностей» во рту медный привкус. Убирайся.
– Одну кружку… чтобы смыть прах дорог с глотки. А там, глядишь, и знание настоящее откроется, – прошипел старик уже без всякой дрожи.
Стен устало вздохнул и движением головы указал на свободный кубок. Старик с несвойственной для его лет прытью буквально запрыгнул на стул и залпом осушил первую кружку. Еда на столе начала исчезать со скоростью пожара в сухой соломе.
К третьему – щёки старика порозовели, а глаза заблестели мутным блеском.
– …И вот говорю им, этим олухам с толстыми кошельками, – гудел он, хватая кусок жареной курицы, – легенду нужно подать со вкусом! И я им такое откровение состряпал… хе-хе… из старых книг да собственной блевотины!
Стен, изображая подвыпившего, кивал, подливая эль.
– Заказчик твой – тот, кто с толстым кошельком, – он, небось, в восторге?
– Заказчик? – старик фыркнул, и эль брызнул на стол. – Да э-этот щ-щелкопёр из ДМП, что ко мне припёрся, сам не знал, чего хотел! «С-скомпрометируй, – т-т-так и говорит, – создай негативный фон». А я ему – разве это искусство? Я ему целую эпопею развернул! Он глаза круглые сделал, деньги отсчитал и смылся. А я… я ж художник! Мне публики надо! Признания! Чтобы трепетали!
Стен встретился взглядом с Карстеном. Тот, забыв про подавальщицу, уже активировал свой артефакт – небольшой изумрудный перстень-змею, в пасти которого светилась крошечная рубиновая чешуйка. План работал. В мутном потоке бахвальства текла чистая правда: заказчик из ДМП, цель – создать «негативный фон». Но, возможно, старик – лишь кисть в руках того, кто заказал картину. Настоящий художник, замысливший всё это, оставался в тени.
Миссия была выполнена. Старика, который в итоге уснул, уткнувшись в жирную тарелку (его редкая бородёнка скрутилась, пропиталась жирным соусом и служила ему отвратительной подушечкой), оставили на попечение охраны.
С записью, а также с самим Карстеном, теперь ведшим заметки с азартом хищника, группа в изменённом составе – теперь Келан, Зерил и Динэль – направилась в ДМП.
***
Когда из активированного артефакта полился хриплый голос, Геннадий Варс посмурнел. Но в тот момент, когда Финч передразнил заикающегося заказчика, лицо Варса в миг утратило краски, словно выцветший пергамент, и застыло маской неподвижного льда. Он узнал патологическое, с детства неистребимое заикание своего младшего племянника, Арвида.
– Вижу, вы знаете, кто это, – холодно констатировал Келан. – И понимаете, какую тень это бросает на всё ваше ведомство.
Варс попытался взять себя в руки, начал бормотать о процедурах.
– Процедуры будут, – ровным тоном заговорил Зерил. – Ментальная экспертиза. Чтобы установить, что вы знали и когда. Она не оставляет места для бумажной волокиты. Только для правды. Я имею право это сделать. – Он показал скрытый жетон, отогнув край плаща. Жетон Всесилия, как его называли те, кто лишь мечтал его получить.
Глава департамента обвёл их глазами: Келана с твёрдым взглядом, Зерила, с безразличным видом сдувавшего пылинки с рукава, Динэля, своего бывшего сотрудника, чьё лицо не выражало и тени сомнения, Карстена, перо которого жадно скрипело, фиксируя этот крах. Капитуляция была неизбежна. А перечить означало подписать приговор себе и своей семье.
– Он… явится, – сдавленно выдавил Варс. – Вам будут даны ответы.
Команда, больше не говоря ни слова, вышла.
Они не пошли далеко. Динэль, знавший в департаменте каждый уголок, оперативно организовал для них временный кабинет неподалёку. Разместившись в нём, Келан встретился взглядом с Зерилом. Тот едва заметно приподнял бровь. Они оба уважали стаж Варса. Десятилетия работы говорили сами за себя, и доверие он действительно заработал. Но сейчас в игре была его кровь, его семья. А когда в дело вступают семейные узы, даже у самых заслуженных принципы дают трещину. Ждать, пока Варс внутренне соберётся и «организует» явку племянника, значило дать тому фору. Они действовали на опережение – не из-за недоверия к профессионализму Варса, а вопреки ему.
– Запись… будет опубликована? – спросил Карстен, чей образ, обычно сливавшийся с окружением, теперь выдавал борьбу жажды сенсации со страхом.
– Ты напишешь о бдительности департамента, раскрывшем внутреннего нарушителя. Можешь старикашку разоблачить. О деталях пока забудь, – сказал Келан. Это был не совет, а приказ. Карстен, удовлетворённый и этим, кивнул и ретировался.