Глава 33
Солнце в столовой «Бастиона Теней» светило так нагло и победоносно, будто оно лично разоблачило старикашку Финча. Газеты с оправданиями мирно желтели под пятном от варенья, выполняя свою высшую газетную миссию – служить подставкой под чашкой.
Юнна, расставляя тарелки, рассуждала вслух, словно сама с собой, но хитрая искорка в глазах выдавала игру:
– Как жаль, что на рынке в это время нет приличной рыбы. После той жемчужницы, что попала на наш стол в прошлый раз, брать даже со скидкой то, что предлагают, – рука не поднимается. Сплошное разочарование.
Мартиэль, услышав слово «рыба», позеленел и сглотнул, почувствовав рвотные позывы при воспоминании о «деликатесе». Но, будучи эльфом воспитанным, лишь вздохнул и, отодвинув свою тарелку подальше, участливо предложил:
– Сочувствую. Может, мне сходить за дичью? Говорят, привезли редкой фазанины…
Келан и Зерил, сидевшие рядом с Любой, как две тени одного источника, вдруг синхронно наклонились к её ушам и прошептали что-то в унисон. Со стороны выглядело так, будто они скоординировали атаку на оба уха одновременно.
– А давай сегодня… – начал слева Келан.
– …пойдём смотреть фонтаны, – дорисовал мысль справа Зерил, и взгляд стал пристальным и живым, будто он только что обнаружил скрытую пружинку в устройстве мира.
И тут в дело вмешался Гордон. Услышав слово «фонтаны», он плавно поднял взгляд, и в нём мелькнуло что-то далёкое, почти ностальгическое.
– А ведь и правда, – произнёс он тише, чем обычно, обращаясь скорее к Элоди, чем ко всем. – Мы что-то совсем забыли, как это – просто гулять. Я не могу допустить, чтобы женщины нашего дома так долго не видели ничего, кроме этих стен. Сегодня – исправляемся. Элоди, Юнна, собирайтесь. Я позабочусь, чтобы вечер был спокойным… и приятным.
Рорик, жуя булку, с набитым ртом шутливо вынес вердикт:
– Значит, так. Группа «Фонтан» выдвигается на культурную диверсию. Остальные – на строгий режим: охрана периметра, уборка и тоска по цивилизации. Справедливо? Не справедливо, но приказ есть приказ.
До фонтанов добрались быстро в том большом и чёрном экипаже, куда поместились все. И…
…мир перевернулся.
Театр фонтанов оказался не просто площадкой со струями воды. Это была симфония из света, стекла и движущегося зеркала, живое воплощение мифа на глазах у города. Под открытым небом, в окружении древних колоннад, тысячи струй взмывали в такт музыке – то нежным серебряным лесом, то грозными хрустальными копьями, то вдруг рассыпались на мириады сверкающих бриллиантов, удерживаемых в воздухе тончайшей магией. Свет направленных кристаллов, проходя сквозь водяную пыль, создавал радуги, которые жили одно мгновение и уступали место новым, ещё более невероятным.
Люба смотрела, заворожённая. Её лицо освещали не только отражённые блики, но и тихая, безудержная радость, которая, казалось, светилась изнутри. Она стояла между мужьями, и её пальцы то касались прохладного камня перил, то незаметно находили их руки – твёрдую, надёжную кисть Келана и более подвижную, чуткую ладонь Зерила. Они не просто смотрели на чудо – они охраняли этот миг её счастья.
Неподалёку, на небольшом возвышении, стоял довольный Гордон, в привычном и, видимо, самом правильном для себя окружении: между Элоди и Юнной. Те, слегка наклонившись к нему, смотрели то на фонтаны, то перешёптывались, делясь восхищением. А он, выпрямившись во весь свой немалый рост, изображал из себя непреклонную каменную стену – стену, за которой его близкие могли позволить себе быть просто женщинами, радующимися красоте.
Вокруг, на каменных скамьях и разложенных прямо на траве узорчатых подушках, сидели или неспешно прогуливались многочисленные зрители – целыми семьями, влюблёнными парами, шумными компаниями друзей. Они растворялись в волшебстве, в смехе детей, ловивших ладонями бриллиантовую пыль, в тихих возгласах удивления. И в этой всеобщей гармонии их группа – эти тени Бастиона – была её органичной частью, деля тихую радость под пение воды и света.
После феерии фонтанов они направились к старому озеру. Вечерело: сумерки окрасили фонтанные радуги в угасающий фиолетовый цвет, а озеро вдали манило зеркальной гладью.
Начинавшееся на окраине города, озеро узкой лентой убегало в лес, а затем вновь обретало форму широкого, спокойного блюдца. Здесь в сумерках царила таинственная магия. Иссиня-чёрная, неподвижная вода казалась порталом в иное измерение – там, в глубине, уже горели первые звёзды.