На пустынном деревянном пирсе, пахнущем сыростью и тишиной, Люба сняла туфли и опустила босые ноги в прохладную, почти ледяную воду. Гордон с Элоди и Юнной остались неподалёку, не тревожа уединения; их тихий, счастливый смех то приближался, то удалялся, растворяясь в тени аллей, подсвеченных золотом роившихся светлячков.
Келан и Зерил стояли чуть позади, словно тени на краю сновидения. Они не выказали и взглядом изумления, когда Люба, сбросив платье и заставив их сердца биться чаще одним лишь своим силуэтом на фоне звёздной воды, обернулась Качупеллой. Её сложенные крылья вспыхнули во тьме перламутровым отсветом, и мужчины лишь синхронно, почти неслышно выдохнули, когда она бесшумно нырнула, растворившись в чёрном зеркале озера.
На поверхности остались расходящиеся круги да лунная дорожка. А потом пришло время чуда. Вода у пирса засветилась изнутри мягким, фосфоресцирующим сиянием. Из глубин появлялись рыбы – крупные, серебристые и перламутровые тушки. Они одна за другой, словно по велению невидимой руки, ложились на влажные доски. Деревянный настил пирса вскоре засверкал, как драгоценное блюдо, уставленное десятком сияющих, влажных созданий.
Вернувшаяся тройка тихо присоединилась к наблюдению. Все молчали, глядя, как их Качупелла, без единого взмаха сетью, ловит самую свежую, самую желанную рыбу в городе. Просто потому, что их семья этого хотела.
Она вынырнула у самых свай с последней, особенно крупной рыбиной в зубах и, ловко выбравшись, тут же спряталась за широкими спинами мужей, которые тут же сомкнулись вокруг неё неприступной стеной. Через мгновение из-за их плеч выглянула уже Люба – с мокрыми, облепившими её тело, волосами и улыбкой, в которой читалось и волнение, и шаловливая гордость. Быстро отжав волосы и одевшись, она чуть слышно произнесла:
– Думаю, теперь у Юнны не будет повода для разочарований.
Трое заботливых мужчин – Гордон, Келан и Зерил – без лишних слов принялись собирать необычный улов, распределяя скользкую, тяжелую добычу. И пошли домой через покрытый мглою спящий парк, неся рыбу, как самый драгоценный трофей.
На аллеях, ведущих от озера, изредка встречались такие же поздние гуляющие. Одна компания – огненно-рыжая эльфийка в пушистой накидке и двое усатых молодых людей – заслышав их шаги и увидев в просвете между деревьями трёх мужчин с огромным, сверкающим уловом, замедлила ход.
– Смотрите-ка, – азартно прошептала девушка, хватая обоих спутников за руки. – Неужто вон там, на дальнем плёсе, такая рыба пошла? А давайте, вы нырнёте! Глядите, какая чешуя!
– В такую-то темноту? Да в ледяную воду? С ума сошла.
– Может, они там сети поставили, – добавил второй, более дипломатично, пытаясь увести подругу прочь. – Или знают особое место. Нам туда точно не надо. Иди лучше, тебя ждёт твоя любимая ночная кофейня с тёплыми ванильными булочками.
– Трусы! – фыркнула она беззлобно, позволяя увести себя, на прощанье бросив восхищённый и немного обиженный взгляд на сияющую чешую, уплывавшую в темноту парка в чужих руках.
А Юнна, шагая рядом, не могла сдержать восторга. Она радостно трещала без умолку, наперебой рассказывая Элоди и всем, кто готов был слушать, о будущих заготовках, ухе, пирогах и маринадах. Она говорила так вдохновенно и подробно, что даже Гордон, не выдержав, стал время от времени, стараясь это скрыть, закатывать глаза к звёздному небу. Но в уголках его губ таилась такая же, общая для всех, глубокая и простая радость. Они шли домой – странная, шумная, счастливая семья, пахнущая ночным воздухом, озёрной водой и грядущим праздничным ужином.
Глава 34
Затишье, наступившее после газетных бурь, оказалось обманчивым. Истинное потрясение пришло свыше. В сердцевине главного храма древний артефакт – Переплетение судеб – пробудился не в свой срок. Он вспыхнул ослепительным столпом света, который на полные сутки пронзил купол, словно указующая в небо стрела. Это был неоспоримый Знак. Молчаливые братья в белых рясах, отринув всё, погрузились в непрерывный обряд вопрошания.
Их вердикт, обнародованный под перезвон всех городских колоколов, поверг королевство в благоговейный трепет. Боги объявили о Преждевременном Выборе.
Весть облетела всё королевство. Особый азарт вызывал кристалл правителя и его первого советника – его размер и чистота свечения, по слухам, не имели прецедентов. Город гудел, как растревоженный улей: «Какое же существо – из глубин первозданного леса или заоблачных скал – обладает потенциалом, достойным короля?».
Местом для свершения акта божественной воли, храмовниками было назначено древнее святилище у подножия Хребта Спящих Исполинов, где лес, пропитанный магией, перетекал в каменные громады. Это было место силы, не тронутое цивилизацией. Само святилище напоминало естественную пещеру, чьи своды отполировало и обнажило само время, а стены покрывали почти стёршиеся фрески. Воздух внутри был прохладен и тяжёл от немой мощи, накопленной за тысячелетия.