Две недели – этот срок отсчитывали теперь не только до Выбора, но и до новой встречи с врагом. Дороги королевства заполнились движением: скромные повозки и пышные кортежи стекались к храму. Для всего Бастиона Теней это время стало периодом глухой, нарастающей тревоги, а для Любы – временем необъяснимого внутреннего смятения. Келан и Зерил не сомневались: их хитрый противник увидит в этой всеобщей суматохе идеальную возможность для следующей охоты.
Вопрос обсуждался на экстренном совещании у короля.
– Угроза двойная, – чётко обозначил Келан, разложив карту. – Внешняя – от того, кого мы ищем. И внутренняя – от самой толпы. Народу будет намного больше, чем в прошлый раз.
– Мои люди обеспечат порядок и периметр, – поспешил заверить Геннадий Варс, вытирая кружевным платочком потный от напряжения лоб.
– Полное оцепление – невозможно и губительно для самого Выбора, – парировал Зерил, проводя пальцем по карте. – Магические животные придут со стороны леса и гор. Там должна быть свободная зона. Ни одного патруля. Значит, оцепление – полукольцо. Со стороны поселений – да. Со стороны дикой природы – только невидимое наблюдение.
– Этого… недостаточно для полного контроля, – пробормотал Варс.
– Достаточно для воли богов, господин Варс. Это приоритет, – невозмутимо возразил советник.
– Идеальная брешь для врага, – мрачно добавил Келан. – Он будет знать об этом. Наши агенты – среди прислуги и зрителей. Постоянное сканирование. Дежурные на дальних подступах. Личная охрана короля и советника будет удвоена и усилена нашими спецами, – заключил Келан, встретившись взглядом с правителем.
План был принят. Позже, в стенах Бастиона, обсуждали детали.
– Мы готовимся к известным и неизвестным угрозам. А он – мастер неизвестного, – сказал Зерил.
– Значит, наш главный план – быть готовыми ко всему, – резюмировал Келан. Его спокойный голос не смог развеять тяжёлое бремя ожидания, повисшее в воздухе.
За следующие две недели атмосфера в Бастионе настоялась, как слишком крепкий бульон. Напряжение не витало в воздухе – оно осело густой плёнкой на всё вокруг.
Записка от Снукса, доставленная магической курьер-мухой, упала прямо в кофе Келану. Лаконичная, как удар кинжалом: «Охотник. Готовит нападение на церемонии. Есть отряд. Не менее 150 тел. Орки с Севера и дроу из Подземья. Цель – хаос и сбор «урожая» на месте силы. Будьте готовы. Ваш С.»
– Что ж, – без эмоций констатировал Зерил, прочитав записку через плечо. – Наши худшие догадки подтверждены.
Расследование Динэля сложилось с этой информацией в единую, пугающую мозаику. Те шестеро орков из городской темницы принадлежали клану «Сломанный Тотем».
– Раньше там правили шаманы, – докладывал Динэль. – Сильные, но тёмные. Лет двадцать назад их власть рухнула. Шаманов осталось двое. Силы их почти истощены, но амбиции – нет. В клане около ста душ. Держу пари, львиная доля будет участвовать в нападении. Плюс, одурманенные посылами о могуществе марионетки, чёрно-балахонники.
А через день пришло второе послание: «Добавь к оркам пару дроу-женщин. Не аристократок. Наёмницы-одиночки, «Тихие Сёстры». Специализация – магические ловушки и отравления разума. Охотник собирает армию. Ваш С.»
Тактика врага проступала яснее: орки-тараны для физического хаоса, дроу-диверсантки для нейтрализации магии, а сам Охотник – для решающего удара в момент уязвимости.
Дни превратились в бесконечный марафон. Мужчины Бастиона практически жили вне дома. Келан и Зерил выстраивали многослойную оборону во Дворце и ДМП. Рорик, Малекир и Динэль объезжали периметры. Даже Гордон ушёл в подполье рынка, скупая компоненты для амулетов и антидотов.
Люба в открытой организации охраны не участвовала, но была в курсе всего. Каждый вечер супруги рассказывали ей о прогрессе и тупиках. Она слушала, её глаза, сменившие цвет, были подобны беззвёздным пустотам, вбирающим всю их тревогу.
Ночи были их спасением и якорем. В них не было места стратегиям. Было только жаркое, почти отчаянное доказательство жизни. Прикосновения в эти ночи были молчаливыми клятвами. Зерил мог просто прижиматься к её спине, будто боясь, что она растворится на рассвете. Келан терял контроль, и его пальцы, водившие по коже, рассказывали историю, которую нельзя было выразить словами.