В самом Бастионе царило странное, натянутое спокойствие. Юнна наготовила горы еды «про запас». Элоди беззвучно вшивала в одежду мужчин тонкие пластины с защитными рунами. Динэль корпел над картами. Даже Мартиэль украдкой тренировался с клинками. Лис Чик наполнял магией кристалл-накопитель для создания иллюзий. Бублик делал то же самое – для Эдгара, чьим даром было лечение, но не напрямую, а передачей своих жизненных сил, выносливости и магической энергии.
А трое рыжиков – Лео, Лау и Лен – готовились к особой миссии в личном эскорте короля и Масиуса. Их обычно озорные лица стали сосредоточенными и суровыми.
Все в доме готовились к буре по-своему. И сквозь это натянутое спокойствие, сквозь запах пирогов и скрип пера Бенедикта, слышался неумолимый гул надвигающегося сражения. Это затишье не предвещало покоя – оно было тетивой, натянутой до предела, тихим гулом бури, которую каждый в этих стенах уже слышал во сне.
Глава 35
День Выбора настал!
Нетронутая поляна, прилегавшая к горам и лесу, дышала показным, хрупким спокойствием – полной противоположностью тому, что кипело за её пределами в умах тех, кто знал правду. Как и в прошлый призыв, пестрели шатры, столы ломились от закусок, а претенденты стояли кучками, оживленно делясь впечатлениями. Но теперь за этой картинкой скрывалась иная реальность.
Король, несмотря на осведомлённость о возможном нападении, вместе с Масиусом в плотном кольце охраны (где трое рыжиков стояли, как живые доспехи, с каменными лицами) старался поддерживать видимость обычного волнения, обсуждая с советником возможных магических животных. Дальше, за ограждением, толпились горожане, приехавшие поглазеть и повеселиться, не ведая о туче, сгущавшейся над праздником.
Храмовников, предупреждённых об угрозе, было как никогда много. Небольшими группами они стояли повсюду, словно статуи, замершими белыми рядами, и лишь избранные ходили между людьми, напутствуя участников. Их спокойствие было напряжённым и натянутым.
Люба вместе с Рориком находилась в ближайшем шатре. Она стояла в прохладной тени, чуть отодвинув край грубого полотна, и методично сканировала пространство за его пределами. Её взгляд выискивал сбой в ритме толпы, неестественную неподвижность в веселящейся массе, слишком пристальный взгляд, устремлённый не на зрелище, а на короля или храмовников. Она чувствовала фальшь, вплетённую в саму ткань этого дня, как ядовитую нить в праздничный ковёр.
Каждый слишком громкий смех горожан резал слух; каждое отрепетированное движение храмовника отдавалось в воздухе металлическим привкусом предстоящей бури. Её охватывала немая, кипящая ярость при одной мысли, что кто-то посмеет осквернить древний, хрупкий ритуал, превратить его в кровавую бойню ради воровской жажды силы.
Рорик, прислонившись к центральному столбу, молчал. Его массивная фигура была воплощением терпения, но каждый мускул под кожей был готов к мгновенному броску. Он считывал едва заметные изменения в позе Любы, в напряжении плеч – их безмолвный язык был давно отлажен.
Её пальцы незаметно сжались. Где-то там, в глухой чаще за поляной, в самой гуще беззаботной толпы за ограждением, притаился Охотник со своей сворой. И когда он сделает шаг, этот хрупкий мир иллюзий взорвётся магией, сталью и криком. Воздух, пахнущий травами и жареным мясом, казался ей густым от предчувствия крови и страха.
Вот именно этот миг – священное безмолвие, когда первые магические существа, сияющие внутренним светом, ступили из леса на поляну, – и выбрал ОН.
Нападение не было неожиданным, но от этого не оказалось менее сокрушительным.
Оно обрушилось с трех сторон одновременно, как спланированный ураган.
Со стороны толпы горожан, где мгновение назад царило веселье, раздался нечеловеческий рёв. Но он рванул не сквозь толпу, а изнутри нее. Королевские стражники и бойцы ДМП проверили периметр, они осмотрели телеги с припасами и товарами, стоявшие по краям площади. Но они не стали вскрывать каждый бочонок и тюк – праздник есть праздник. И это была роковая ошибка. Из-за спин перепуганных зевак, из-под плащей и из-за телег вырвались десятки орков клана «Сломанный Тотем». Они не были дисциплинированными воинами – они были живым тараном из мышц, ярости и грубых секир. Их злобные, перекошенные гримасы и дикие вопли сеяли первобытный ужас. Люди бросились врассыпную, создавая давку и панику, которая была на руку атакующим.
Им навстречу, с холодной яростью профессиональных стражей порядка, двинулись оборотни из ДМП. Их трансформация была стремительной и пугающе тихой – лишь хруст костей и рвущаяся одежда. Встреча двух стихий – дикой ярости орков и сфокусированной агрессии оборотней – породила кровавый вихрь на окраине поляны.