— А на апелляции смогут таким же макаром использовать мой ПОМ как детектор лжи?
— Не просто смогут, а обязательно будут! — кивнул Лорикс. — И в этом твой главный фокус. Получив подтверждение искренности твоих слов, у них не будет иного выбора, кроме как признать твою невиновность.
— Спасибо, профессор! — просиял я.
— Да брось, — чуть смущаясь, пробормотал он. — И знаешь что… Зови меня просто Лориксом. У нас ведь в чем-то похожие судьбы.
Такое неожиданное заявление из уст профессора удивило.
— Вас тоже приговорили к службе?
— Нет, что ты. Я добровольно записался в кадеты более двухсот лет назад.
— Двухсот? — Я присвистнул.
— Да. Тогда я ещё был относительно молод. Мы, ксайдорусцы, долгожители. Когда наши правители согласились на программу «Рай для всех», я очень обрадовался и одним из первых покинул родину, учился в этой самой академии на технаря.
— По связи и шифрованию? — припомнил я.
— Да. Потом служил во флоте, повоевал даже.
— Воевали? Я думал, Цимберлане заканчивают войны, а не начинают.
— Они и не начинали. Республика воюет с космическими интервентами — цефеями. Непростая ситуация и одна из причин, почему нам нужны новые кадеты.
Я открыл было рот, но Лорикс глянул на меня так строго, что я сразу вспомнил, что профессор не мешал моему рассказу. Так что я захлопнул челюсть и превратился в внимательного слушателя.
— В первые годы я частенько наведывался на родину — Ксайдорус, — продолжил вещать Лорикс. В хриплом голосе ощущалась особая нежность, когда он произносил имя своей планеты. — Но со временем космические дела увлекли слишком глубоко. А потом меня попросили занять место профессора, и… — он издал ещё один печальный вздох, — и вот уже полторы сотни лет я не навещал родную землю.
— Охренеть! — вырвалось из меня. Я тут же зажал рот рукой.
— Это точно, — усмехнулся Лорикс. Но усмешка изрядно отдавала горечью.
— Но почему вы не отправитесь туда?
— Мне нужно разрешение триумвирата. Но те постоянно находят какие-то отговорки. А ведь я уже стар.
— Ещё бы. Двести-то лет!
— Для нас, ксайдорусцев, это не срок. Всего мне 263, и я знаю, что скоро умру.
Я застыл, чувствуя, как кровь отхлынула от лица. Суждение о собственной смерти, казалось, не беспокоило профессора.
— И вот в этом наше сходство, Александр…
— Саня, — рискнул я снова перебить его.
— Саня, — кивнул он. — И ты, и я оторваны от нашей родины и жаждем вернуться.
— Я-то вернусь, — возразил я. — Даже если апелляция не сработает, то оттарабаню эти четыре года и всё…
— Надеюсь, так и будет, — согласился он, затем добавил шепотом. — ПОМ, что там с теми синими?
Я и сам догадывался, что Трэши и остальные наверняка устали ждать моего появления и давно вернулись в свою зону. Профессор подтвердил догадку:
— Смылись голубчики.
Распрощавшись с Лориксом и покинув его каюту, я направился в свою. Бургер успешно построил маршрут. За время моего «похода за забытым устройством для перевода» Эктон никуда не выбирался, а завидев меня, накинулся с расспросами:
— Ты где так долго пропадал? Я уж решил, что ты пошел-таки искать Трэши!
Я нарочито вздохнул, прежде чем поведать ему о своих приключениях и знакомстве с профессором Лориксом Дархо. Лицо друга посерело в части, где я нарвался на Трэши, побледнело, когда мне пришлось удирать от них, и, наконец, покраснело, когда в дело вмешался профессор.
— Папа рассказывал о нем, — кивнул он. — Он лучший технарь на станции. И не только по части связи.
— А то, что он рассказал о тестировании, тебя не беспокоит?
— Ну… Если мы не устроим каких-то передряг и не подеремся с кем-нибудь, то, пожалуй, всё обойдётся. А вообще жду с нетерпением.
— Серьезно? Почему? — удивился я.
— Это последнее, что отдаляет от окончательного принятия в академию. Сразу после тестирования нам и нашим ПОМам присвоят идентификаторы.
— А если их вопросы окажутся, скажем так, неудобными?