— Странно, — проговорил Корг-Магир, слегка раздражаясь. — Обычно заседания проходят по четкому регламенту. Вероятно, какое-то заковыристое дельце у них.
Ещё через полчаса створки наконец разъехались. На пороге стояли два гвардейца и закованная в наручники девушка. Моё сердце заколотилось похлеще, чем катер с заведенными двигателями. Красная кожа и фиолетовая прическа арестантки напомнили Астеру. Я вгляделся в лицо, и сердцебиение, только что бешеное, замерло.
И Астера явно признала во мне кадета, которому хотела доверить какую-то важную тайну о станции «Галактикум» и цимберланах. Её голубые глаза, и без того довольно большие, округлились ещё сильнее. Казалось, она не верит тому, что видит.
Между тем из зала послышался злобный выкрик:
— Пожизненная каторга — то, что надо! Это даже поганее казни!
— Успокойтесь, коллега, — чуть тише заголосил другой. — К тому же едва ли она долго протянет в Аджырских шахтах.
Раздался смех. Судей, кем бы они ни были, последняя реплика изрядно повеселила. Мне же стало противно.
«Шахты, каторга», — прозвенело в голове. — «Тоже мне, добропочтенные цимберланские порядки». А ещё знакомым показалось слово «Аджырские». Но откуда и когда мог слышать, не вспомнил.
— Следующие, давайте заходите уже, — прохрипел кто-то из зала. — И так задержались.
Тут же от двери послышался роботизированный голос:
— В зал судебного заседания номер сто четырнадцать приглашается Котов Александр Артурович и ректор…
— Вперёд, — уныло произнёс Корг-Магир, не дожидаясь, пока голос произнесёт весь заложенный текст.
Сунув в рот заготовленную в ладони крошечную порцию инджизы, я затопал к открытому проходу. Ого! Эта штука и правда бодрила получше любого кофе. В это же время гвардейцы повели Астеру. Волей-неволей мы прошли друг мимо друга.
— Прошу тебя! Ты моя единственная надежда! — услышал я шёпот девушки. Но в глазах её царила отнюдь не надежда, а, напротив, отчаяние.
Да и как я мог помочь? Я категорически не понимал, что происходит, и некому об этом поведать. Единственную, кто мог, прямо на моих глазах собирались отправить в некие Аджырские шахты.
Мы оказались в комнате, похожей на ту, где однажды меня судили. Такой же длинный стол на возвышении, три цимберланца и несколько гвардейцев по бокам кабинета. Разве что тут оказалось гораздо просторней и уютней. А для нас с Корг-Магиром предназначались скамейки. И на том спасибо.
— Представьтесь, — сказал судья в центре.
— Уважаемый суд, я… — начал было Корг-Магир, но судья оборвал его.
— А-а… Как же! Знаю-знаю. Ректор космической академии Корг-Магир Варф. Очень рад!
Другие судьи тоже загалдели. Как и центральный, они хорошо знали ректора и были счастливы его визиту. Пока они беседовали, обмениваясь новостями и одаривая друг друга комплиментами, в моей голове бурлили слова Астеры: «Прошу тебя! Ты моя единственная надежда!».
Я знал девушку недолго. Да и знал ли? Я не мог даже поручиться: преступница ли она на самом деле или несправедливо осужденная? Но всё же на сердце щемило: «Прошу тебя!».
И она знала нечто важное. И почему-то мне чертовски захотелось узнать это. Чем бы оно ни было.
«Ты моя единственная надежда!» — продолжало свербить.
— Александр Котов! — донесся будто со стороны чей-то хрип.
Я вздрогнул и уставился на судейский триумвират.
— Наконец-то, — недовольно пробурчал тот, что сидел справа.
— Начинаем, — в тон кивнул центральный. — Итак, дело об убийстве гвардейца республиканского космического флота… — И он принялся перечислять утомительные детали: кто, что, где, почему.
Потом меня уведомили, что подключатся к моему ИИ-ПОМу, так что шансов соврать у меня не будет. Цимберланин, который сидел слева, забарабанил по столу точно так же, как днем раньше это делала Тариса Криши.
Но в этот раз Бургер не замер, а кошачьи глаза остались живыми. Он непринужденно помахивал хвостом.
— Итак. Как вас зовут?
— Котов Александр Артурович, — доложил я, памятуя, что было на вчерашних тестах.
— Подтверждаю! — ухмыльнулся Бургер.
Посыпались вопросы. Сначала дурацкие, очевидные. Затем, наконец, они перешли к делу.