— Никто из присутствующих не рискнул обменяться репликами, поэтому в аудитории по-прежнему было по-экзаменационному тихо, хотя привычный скрип ручек о бумагу тоже отсутствовал. И только из-за окна изредка долетали будничные звуки города.
— Я все-таки хотел бы получить ответ на свой вопрос, — через плечо оглянулся на мальчиков преподаватель.
Неужели он всерьез рассчитывает, что мы вот так возьмем — и сами сдадим себя, удивился Андрей. И тут-то как раз Сырников вдруг заговорил:
— Он у меня списать просил. Я не дал.
Андрей сразу выпрямился. Хотел что-то сказать, но не сказал и только быстро зыркнул на экзаменатора, который теперь полностью переключил внимание на него.
— Это так, абитуриент Леваков?
Ну, скажи, скажи ему — настаивало подсознание. До чего же противно… Даже смотреть на жука этого — и то противно, не то что рот открывать после того, как он воздух испортил.
— Хорошо. — Экзаменатор сел на место и вновь взял в руки текст диктанта. — Мы и так достаточно внимания уделили этой истории. Абитуриент Леваков, пересядьте за первую парту и имейте в виду, что я снижаю вам оценку на один балл.
Пересаживаясь, Андрей все же не удержался и бросил взгляд на Сырникова. Тот уже уселся на место, взял ручку и теперь внимательно следил за преподавателем, всем своим видом демонстрируя, что ничто, кроме экзамена, его не интересует.
Не обращая больше внимания на мальчиков, преподаватель продолжил диктовать текст.
4.
В кабинете начальника Суворовского училища генерал-майора Леонида Вячеславовича Матвеева было душно. Отложив очередное личное дело, он расправил затекшие плечи, встал, открыл окно и размял шею руками.
Каждый год Матвеев чувствовал себя старым и уставшим (хотя был еще далеко не стар, а, что называется, мужчина в расцвете сил), когда вступительные экзамены оставались позади. Теперь начиналось самое трудное. Пока новые мальчики освоятся и попривыкнут, пока поймут, что попали далеко не в санаторий, им с полковником Ноздревым придется сдержать не одну атаку и выиграть не один бой, включая и самый страшный — бой с родителями.
Нередко случалось, что родители еще меньше ребят понимали, куда отдавали своих детей. И активно пытались вмешаться в процесс обучения. Но обычно это приводило к обратному эффекту: парень нервничал, а родители страдали и злились. В итоге офицер-воспитатель имел в своем взводе не суворовца, а кисейную барышню, чуть что ударявшуюся в слезы. И ведь не вдолбишь им, что они мальчишек только портят. Родители, одно слово.
Однако сейчас перед Матвеевым стояла куда более сложная и к тому же первоочередная задача. Ему следовало вычленить всех потенциальных бузотеров, массовиков-затейников и острозубов, которые будут задавать тон всей роте. Таких ребят Матвеев уважал, потому что, как правило, при должном внимании именно из них вырастали лучшие офицеры.
Однако и Матвееву случалось ошибаться. Редко, но попадались среди подобных мальчишек обыкновенные позеры. Их псевдолидерство стоило генерал-майору многих других, неплохих во всех отношениях ребят.
С годами Матвеев научился по двум-трем характеристикам определять «трудных» суворовцев, а после пристального наблюдения делать в отношении них выводы, которые часто давались ему не просто.
Нынешний курс обещал быть относительно спокойным: после тщательного изучения Матвеев отложил в сторону буквально три-четыре дела.
Прежде всего, конечно, личное дело сына этого чиновника — Макарова.
Ну, здесь все на первый взгляд просто — личная просьба высокопоставленного чиновника принять сына «на перевоспитание» (формулировка Макарова-старшего). Ох, не любил генерал-майор таких личных просьб. Но, с другой стороны, зная его неприязнь к подобным маленьким услугам, не так уж часто Матвеева просьбами этими и донимали.
А здесь…
Матвеев открыл папку, чтобы еще раз взглянуть на несколько дерзкое, с его точки зрения, лицо новоиспеченного суворовца Макарова (который, кстати, еще и не подозревал о том, что его уже зачислили).
Здесь, похоже, отец и правда боится, что теряет парня, и, как считал генерал-майор, не безосновательно. Ну что ж, посмотрим. По крайней мере, первые шаги Макарова-младшего просчитать будет несложно. До этого момента парень действовал в точности так, как от него и ожидали: пытался завалить математику, допускал детские ошибки в диктанте (при этом, усмехнулся Матвеев, превосходно избегал трудных лингвистических ловушек). Посмотрим…