— Мне пора. — Андрей встал. — Увидимся. Если тебе что-нибудь понадобится — звони или пошли кого-нибудь в училище.
— Благослови тебя Бог, Андрюша, — печально произнесла вслед внуку старушка.
2.
До первого сентября оставалась еще пара дней. Старшекурсники и «сосы», что в переводе означало «спасите наши души», как «ласково» называли первокурсников, сидели в бытовке. Старики сосредоточенно пришивали погоны к «сосовским» кителям.
К новому прозвищу ребята отнеслись по-разному. Сухомлин, например (Андрей хорошо запомнил его по вступительным экзаменам), заметил, что это по-любому лучше, чем Сухой, как его называли в обычной школе. Андрей, правда, в душе был с ним не согласен, но видно, уж очень достали Сухомлина в прошлом этим прозвищем.
— Только не кидайте в меня терновый куст, — расхохотался похожий на молодого Леонардо Ди Каприо Трофимов. Смеялся он громко, запрокидывая голову и лупя себя ладонью по коленке, — Сухой «сос».
Убейте меня дверью!
— Это легко устроить, — меланхолично заметил плотный старшекурсник, которого друзья называли Бучей, — ты только ори громче.
Перепечко, потерявший где-то своего Макарова, взволновался:
— Бить, что ли будете?
Но почему-то все рассмеялись. Даже Синицын, к которому после первой их встречи, Андрей питал особое уважение. Этот говорил мало и не часто, а вдобавок еще и негромко, но остальные почему-то смолкали и внимательно его слушали. Есть такие люди.
Однако особенно заливисто ржали старшекурсники. Видно было, что растерянность «сосов» доставляет им удовольствие. А давно ли сами были на их месте!
— Бить вас будет Философ… но не больно, — Буча закончил пришивать погоны и подергал их для верности.
— А кто такой философ? — осмелел Перепечко.
Старшекурсники переглянулись.
— Вы что, еще прапорщика Кантемирова не видели? — удивился один из стариков.
— Этого видели, только не знали, что он Философ и есть, — вмешался Сухомлин, — Кстати, а почему Философ?
Честно говоря, прапорщик меньше всего напоминал философа. Типичный солдафон. С первого дня, как появился, только и слышно: уставы, приказы, «мое слово — закон». Ноги широко расставит, руки за спину уберет и смотрит, смотрит, как на лошадей перед скачками.
— Потому что Кантемиров.
Может, другие поняли прикол? Андрей оглянулся и быстро убедился, что он не одинок.
— Эх, «сосы», «сосы», — театрально вздохнул старшекурсник, — Был такой немецкий философ по фамилии Кант. Кант — сокращенно от Кантемирова. Кстати, настоятельно не рекомендую придумывать ему другие прозвища — этого прапорщик совсем не любит.
Поймав на лету готовый китель, Синицын не удержался и погладил погоны.
— Все отоварены? — Буча встал.
— Этого… как его, Макарова не видно, — огляделся Сухомлин.
3.
Макс и не думал прятаться. Он, не разуваясь, лежал на кровати в казарме и вспоминал свою последнюю встречу с родителями. Вернее, с матерью. Отец, конечно, не смог выкроить время. Или (к этой версии Макс склонялся более всего) рассудил, что сын вряд ли сможет сказать ему что-то новенькое, разве что упрекнуть за «счастливое детство».
Но он ошибался! Максу много чего было сказать отцу! И, прежде всего, ему хотелось послать того к черту. Упекли его сюда и думают, что все в шоколаде. Да ничего подобного! Конечно, его теперь окружают одни придурки, но ведь и здесь жить можно. И даже в большей независимости от Макарова-старшего. В этой тюряге, похоже, свои законы, к которым любимый папочка лапу свою приложить не сможет. Ох, Макс и заживет!
А вот и первый придурок, саркастически подумал он. Над кроватью склонилось испуганное лицо Перепечко.
— А меня, это, послали, — Перепечко явно благоговел перед Максом и побаивался его.
Переведя взгляд на потолок и закинув ноги на спинку кровати, Макаров лениво ответил:
— Раз послали, иди. Ничего не поделаешь.
— Куда идти? — не понял Перепечко.
— Куда послали, — усмехнулся Макс.
Степа мотнул головой:
— Так меня за тобой послали. Тебе велено в бытовку идти, погоны пришивать.
«А шнурки им не отпарить?» — Макс закрыл глаза. Ничего, как-нибудь и без него обойдутся. Спрашивали они его, когда все как один под папочкину дудку плясали? Нет. Так что сами пришьют, да еще форму на стульчике аккуратно развесят. Эх, сейчас бы компьютер…