Макс даже руки потер в предвкушении своего триумфального возвращения домой.
Но тут взгляд его случайно упал на Перепечко. Оп-па! Так ведь это значит, что и Печку тоже попрут домой — сено вилами тягать. Зачем он вообще толстяка за собой потащил?
А Перепечко, все еще пребывая в блаженном неведении относительно нависшей над ним угрозы, переживал совсем по другому поводу.
— Обратно мы опять через забор полезем? — Степа неуверенно помолчал, — Может, лучше на КПП пойти? Дежурному все объясним, и дело в шляпе.
Что он не человек, что ли?
Макс сочувственно вздохнул. Вот святая невинность!
— Пойдем, как я скажу. А я скажу — через забор.
Но у забора их уже ждали. Макс предполагал нечто подобное, поэтому не сильно удивился. А вот на Печку было жалко смотреть.
Кантемиров и Василюк аж подскочили при появлении ребят. Прапорщик сделал было шаг навстречу, но остановился и в сердцах шлепнул себя по ноге.
— Явились, летчики-залетчики. Нет, товарищ майор, у меня слов, – кивнул он Василюку, — одни эмоции.
Майор смотрел только на Макса. Смотрел долго, не мигая. От этого взгляда Максу стало не по себе.
— Где вы были, суворовцы? — спросил он наконец.
Перепечко хотел было ответить, но Макаров опередил его и поспешно сказал:
— Это я, товарищ майор, пригласил суворовца Перепечко в кино.
Кантемиров коротко хохотнул:
— А барышня Перепечко не смог отказать кавалеру.
Василюк обернулся к прапорщику:
— Проводи суворовца Перепечко в казарму.
Печка неуверенно смотрел на Макса и не двинулся с места, пока тот не подтолкнул его:
— Иди, давай. Быстро.
Когда Кантемиров и Перепечко ушли, Василюк потер затылок и, не глядя на Макса, произнес:
— Пойдем, курсант Макаров, прогуляемся.
Они вышли на территорию училища. Вялый сентябрьский вечер взъерошил коротко стриженные волосы Макса. Пахло листьями и костром. Почему костром, неожиданно удивился Макс.
Шли они неспешно. Василюк не торопился начинать разговор. В училище еще горело несколько окон, остальные, в том числе и те, за которыми спал третий взвод, темнели и выглядели неприветливо и неуютно — совсем не так, как днем.
— Я, Макаров, многое понимаю, — в конце концов заговорил майор, — И что учиться ты здесь не хочешь, и что во сне видишь, как мы тебя выгоняем. Все понимаю, — он кивнул, — Другое мне непонятно. — Василюк остановился и впервые за то время, что ребята вернулись, посмотрел Максу прямо в глаза, — Не понимаю я, какую же это надо душонку подленькую иметь, чтобы товарища своего так подставить?
Какого угодно поворота событий ожидал Макс, но только не такого. От слов майора у него что-то вдруг опустилось внутри, как на самолете при посадке, и его словно жаром обдало. Перед глазами возник образ Печки, карабкающегося через забор. Макс невольно смутился. Одно дело, когда у тебя самого в глубине души мелькают сомнения — правильно ли ты поступил, и совсем другое, когда посторонний человек вдруг про это говорит. Особенно Макса задело замечание командира про «подленькую душонку».
— Да, может, ты и имеешь право злиться на весь мир. Допустим, – продолжил тем временем майор, — ты не самостоятельно выбрал этот путь, — он покачал головой, — Но ведь с Перепечко-то все иначе обстоит. Его родные в деревне, наверное, до сих пор поступление сына празднуют. А тут, нате-пожалуйста, вот он, ваш сын с вещами, забирайте, — Василюк скривился как от боли или сильного отвращения.
Отвращения к Максу.
— Нет, — испугался Макс, — Не надо Перепечко с вещами. Он же не виноват!
— Покинул самовольно территорию училища — значит, виноват, — отрезал майор.
Макс преградил путь командиру.
— Нет, не виноват! Это я его… обманом, — голос у парня дрогнул.
— А обманывать, суворовец Макаров, нехорошо, — неожиданно совсем другим тоном — слишком по-военному — сказал Василюк, — Наряд вне очереди. И Перепечко это тоже касается.
Не веря своим ушам, Макс переспросил:
— Так меня не выгоняют?
— Я два раза не повторяю, суворовец. Идите в казарму.
4.
В казарме было тихо, но едва Макс переступил порог, как понял, что никто не спит.
— Эй, Макар, — раздался громкий шепот Сухомлина, — что было-то?
Макс прошел к своей кровати. Перепечко приподнялся на локте и взволнованно спросил: