— Я хочу.
Открыв журнал, Илья Карлович провел пальцем по списку:
— Я — это имя или фамилия?
Илья покраснел:
— В смысле — суворовец Синицын.
— Географ кивнул, присаживаясь:
— Хорошо, мы слушаем вас, в смысле — суворовец Синицын.
Смутившись еще сильнее, Илья замялся:
— Я хотел сказать… в смысле… Илья Карлович улыбнулся:
— Да-да, в смысле, это я уже понял.
Я хотел сказать, — решительнее продолжил Илья, — что вы, наверное, имели в виду не только суворовские училища — их история начинается лишь в сорок третьем году, но и кадетские корпуса. Они возникли в восемнадцатом веке. Еще двадцать два — в девятнадцатом веке. И еще… — Илья запнулся, наморщил лоб и закатил глаза к потолку, вспоминая, — еще…
— Еще четыре, — видимо довольный ответом Синицына, подсказал географ.
— Да, точно, еще четыре в двадцатом. А находились эти училища в разных уголках Российской империи, например в Москве, в Сибири, в Оренбурге, в Орле, ну и так далее. — Илья сделал паузу, из чего географ заключил, что тот закончил, и хотел было уже Синицына поблагодарить. Но Илья, набрав побольше воздуху, продолжил, причем глаза его фанатично сверкнули: — А какие люди из этих кадетских корпусов выходили! Например, Павел Иванович Пестель. Декабрист. Он учился в Пажеском Его Императорского Величества корпусе. Был ранен во время войны 1812 года и получил золотую шпагу «За храбрость».
Ну, это было, конечно, еще до того, как он стал одним из лидеров декабристского движения.
— Во выделывается, — пробурчал Левакову в спину Трофимов. Но Андрей и головы не повернул. Здорово Илья шпарит. Он бы так точно не смог.
— Замечательно, — прервал речь Синицына Илья Карлович, — но подробностями биографии Пестеля рекомендую заняться на уроке истории. А мы, пожалуй, продолжим с географией. — И он кивнул Илье.
— Садитесь, вам пять.
Географ откашлялся, а Синицын, слегка опечаленный тем, что ему не дали закончить, но тем не менее довольный, сел на место.
Однако радость его была недолгой. Очень скоро Илья узнал нечто такое, отчего все его превосходное настроение испарилось без следа.
2 Они с Леваковым сидели в коридоре на подоконнике и болтали ногами.
Андрей хотел было спросить, откуда Илья все так хорошо знает про кадетские корпуса, но, глянув на мрачное лицо Синицына, осекся:
— Ты чего? Из-за географа паришься? Что он тебе про Пестеля закончить не дал, да?
— Знал бы раньше, — с горечью ответил Илья, — так я бы не книжки исторические читал, а литературу лучше зубрил.
Андрей непонимающе на него посмотрел:
— В смысле?
Спрыгнув с подоконника, Илья засунул руки в карманы и бросил долгий взгляд в окно.
— В смысле, — повторил он тоном географа. — В смысле, мне из-за Палочки увольнительную не дали.
— Так и мне тоже, — попытался утешить товарища Андрей.
«Мне тоже, — повторил уже про себя Синицын. — Тебя-то там никто не ждет». Но тут же устыдился этих мыслей.
Просто они с Ксюхой собирались почти два дня вместе провести.
Забрались бы куда-нибудь в парк. В парке в сентябре тепло, листья еще не отсырели — хрустят и шуршат под ногами. Сели бы они на скамейку за кустами, как в прошлом году, и болтали бы ни о чем, пока не замерзли бы. А потом пошли бы к нему домой и дотемна отогревались бы там чаем с шарлоткой. Мама, наверное, ее уже испекла. Она же думала, что Илья завтра дома будет.
А теперь… Эх! Не так Илья представлял себе все это. Вот если бы он был ранен или контужен. Придя в сознание, позвал бы слабым голосом медсестру и попросил бы ее позвонить любимой девушке. «Ксюша ее зовут, не забудьте!» — крикнул бы он вслед сестре и вновь впал бы в спасительное забытье.
Вот было бы здорово! Илья даже представил себе лицо Ксюши, когда та узнает о его ранении. Она, конечно, побледнеет и прямо в тапочках и халате побежит в медсанчасть.
Но звонить Ксюхе и говорить, что не сможет с ней увидеться, потому что схлопотал с десяток палочек. Детский сад!
Да, совсем не об этом думал Илья, когда не спал ночами, мечтая стать кадетом. В его во-ображении будущее кадетство выглядело куда романтичнее мытья полов и бесконечной зубрежки уроков.
Отец, конечно, гораздо прозаичнее, вернее — практичнее на все смотрел. Говорил, вот в Суворовском выучишься, потом в высшее военное пойдешь. Дальше его фантазии, правда, как-то не заходили.
«Пойдешь по моим стопам»!
Правильно мать сказала как-то: «Ты уж сверни где-нибудь, Илюша, туда, где полковников дают. Отец-то всего лишь майор». Конечно, мать шутила. Но, как говорится, в каждой шутке…