Хуже всего было, что впервые с тех пор, как ему исполнилось двенадцать лет, Илья засом-невался: а не ошибся ли он с выбором цели?
— Я, Андрюх, пойду позвоню, — кивнул он Левакову, удаляясь.
Около телефона-автомата было на удивление пустынно. Оно и понятно — все усердно вещи собирают.
Илья набрал домашний Ксюхин номер, минуты две послушал длинные гудки и положил трубку. Набрал мобильный. Ксюша ответила не сразу. Голос у нее был подозрительно возбужденный. Или это Илья стал в последнее время слишком подозрительным?
— Ой, Илья, — обрадовалась она. Или Синицыну только показалось, что Ксюша обрадовалась? — Ты когда придешь? Нет, — перебила она сама себя. — Я хочу тебя встретить. Ко скольки подходить?
Синицын ответил не сразу. Ему показалось, что на заднем плане чей-то мужской голос позвал его девушку.
— Ты где сейчас? — не выдержал и выдал свои сомнения Илья.
— Да так, — непринужденно отмахнулась Ксюша. — С ребятами из школы.
Даже не из класса, пронеслось в голове у Ильи. Ведь из класса он всех поименно знает — может проверить.
— Так когда мне прийти на этот, как его… КПП? — ни о чем не подозревая, нетерпеливо повторила вопрос Ксюша.
Сердце забилось сильнее, и когда Илья ответил, ему показалось, что голос стал каким-то чужим, намного тоньше, как в детстве.
— Я, Ксюш, в эти выходные не смогу прийти. Так получилось, — поспешно добавил Илья, и ему самому не понравилось, как про звучала эта фраза. Будто он оправдывается, что ли. Едва ли не больше всего на свете Синицын не любил, когда кто-то начинал оправдываться.
Совершил поступок — отвечай занего. Чего оправдываться?
На том конце провода молчали. Только тяжело дышали. А может, не тяжело, а возмущенно. Мимо прошли, оживленно беседуя, Сухомлин с Петровичем. Илья дождался, пока они скроются из виду. Еще не хватало при всех отношения выяснять!
— Ты чего молчишь? — выговорил не без труда Синицын.
— А что говорить, — холодно и отчужденно ответила Ксюша. — Я знала, что так и будет.
— Что будет-то? — почти выкрикнул Илья. — Получилось так, случайно, понимаешь? — Не мог же он сказать Ксюше про Палочку и его драконовские методы воспитания. Это все равно что оправдываться.
Должна же она понять, ведь не первый день знакомы.
Но Ксюша, видимо, не поняла, потому что молчание на том конце сменилось сердитым посапыванием, по которому можно было догадаться, что она едва сдерживает слезы. Когда девушка заговорила, Илья услышал в ее голосе истерические нотки.
— Ты мне объяснишь, в чем дело, или нет?
Прикрыв глаза, Илья решительно ответил:
— Дело в том, что мне не дают увольнительную.
— И это все? — угрожающе поинтересовалась Ксюша.
— И это все.
— Короче, Синицын. Ты хочешь военным стать? Замечательно. Но только без меня. Я тебе не жена декабриста. Договорились? — Ответа Ксюша не дождалась, а просто отрубилась. Илья попытался еще несколько раз набрать ее номер, но девушка с завидным упорством сбрасывала его.
Илье стало страшно. Он оглянулся. Коридор был пуст, но где-то в глубине училища раздавались шебуршание и топот. Какое-то время постояв, в нерешительности глядя на телефон, Илья круто развернулся и бросился наверх.
3 Около кабинета майора Василюка он ненадолго замешкался, но решился наконец и постучал. Не дожидаясь ответа, вошел.
Василюк разгадывав кроссворд. Увидев на пороге суворовца, он с шуршанием, в спешке прикрыл газету руками и вопросительно посмотрел на мальчика.
— Товарищ майор, разрешите?
По-моему, суворовец, ты уже вошел, — мельком глянув на газету и для верности навалившись на нее всем телом, ответил Василюк. — Хотя и не помню, чтобы я тебя вызывал. Но даже если и так, суворовцу полагается дождаться приглашения. И не только суворовцу, а любому воспитанному человеку, — добавил он многозначительно.
— Я вот по какому делу. — Синицын по-прежнему стоял у двери, не решаясь пройти дальше. От волнения замечание командира он проигнорировал. — Мне не дали увольнительной.
Василюк кивнул — ситуация была ему хорошо знакома. Новички часто приходили к нему с такими вопросами. Этот, видать, тоже не освоился еще.
— Оценки плохие? Ну ничего, исправишь оценки — пойдешь в увольнение.
— И тут вдруг майора осенило. Василюк отгадал в кроссворде последнее слово, над которым бился до прихода Ильи, и теперь ему не терпелось его вписать. Но такой расклад Синицына не устраивал.
— Товарищ майор, я все исправлю. Но мне очень нужно в увольнение.