Кадеты давно решили, что Палочка сильно не дружит с головой. Даже хуже БМП. Та хоть изредка, да похвалит. И списать у нее, если очень постараться, можно. Ну если не списать, то «бомбу» сделать. С Палочкой такие номера не проходили. Среди учителей он слыл чемпионом по выявлению шпор. Хотя какие шпоры на литературе помогут?
Тем более если нужно стихи с выражением наизусть читать.
Сегодня суворовцы учили Афанасия Фета. Не самый простой для зубрежки поэт. Если в смысл не вникать, то учи — не учи — все одно на следующий день забудешь. А если вникать, то есть риск мозги наизнанку вывернуть. Философская лирика, одно слово.
«Все-таки Фет малость перемудрил», — размышлял Андрей, шевеля губами. Учили они по старинке — четверостишие за четверостишием.
Сначала про себя, а затем повторяли вслух, мешая друг другу.
Сухомлин предложил было положить книгу со стихами под подушку, чтобы информация во сне записалась на подкорку, но Петрович решительно отверг этот способ:
— Старо как мир и, главное, не работает. Я, помню, классе в пятом решил так басню выучить. Пробежал глазами для успокоения совести, сунул книгу под подушку и сладко уснул, уверенный, что огребу пятерку. А ночью моя собака — как только почуяла, тварь, — прыгнула на кровать, морду под подушку засунула и сожрала пол-учебника, в том числе и эту самую басню. Она — собака в смысле — тогда еще совсем щенком была. Все подряд жрала. — Петрович вздохнул.
— А меня как назло на следующий день отвечать вызвали.
Трофимов оторвался от учебника:
— Так у нас вроде собак нет. Может, попробуем?
— Собак нет, — ухмыльнулся Петрович. — А Перепечко? Кто гарантирует, что ему ночью не приспичит полакомиться твоим учебником?
Расхохотались все, кроме Ильи. Он, в отличие от остальных, губами выразительно не шевелил, а, напротив, тихо сидел и что-то писал в тетрадке.
Тут дверь распахнулась и вошел майор Ва-силюк. Кадеты вскочили.
— Вольно, — махнул рукой майор. — Суворовец Синицын, — он огляделся и, найдя глазами Илью, кивнул ему, — иди на КПП, там к тебе пришли.
«Ксюша!» — взорвалось в голове у Ильи. Он бойко вскочил, прикрыл тетрадь и, едва сдерживая радость, пролетел мимо командира.
Но на КПП была не Ксюша. Там его ждала мать, которая, завидев Илью издали, расплылась в счастливой улыбке и встала. Усилием воли не выдал он своего разочарования. Однако от матери разве утаишь.
— Не ожидал? — ласково спросила она, нежно прикоснувшись к форме сына. И тут же отдернула руку, словно испугавшись смутить его перед дежурным.
Впрочем, Илья был на столько погружен в свои мысли, что не обратил на это внимания. — А я, знаешь, соскучилась, — призналась Ольга Синицына. — Отец пропадает, как всегда, целыми днями. И тебя нет. Трудно привыкнуть.
— Она пригладила волосы на висках сына и попыталась заглянуть ему в глаза. — Ну, как ты здесь? Тяжело?
Илья рассеянно ответил:
— Все нормально. — Но, заметив, что мама расстроенно поджала губы, отругал себя и поспешно добавил: — Правда, все хорошо Совсем даже не хорошо. Она так и не пришла. И, наверное, уже не придет. Или все-таки придет? Неужели вот так просто взяла и забыла о нем? Да нет, так не бывает.
— А кормят как? — Ольга нахмурилась, от метив, как сильно осунулся Илья, и немедленно списала это на хроническое недоедание. — Я вот тут кое-что принесла. — Она открыла сумку, вытащила оттуда сверток и, пока разворачивала его, сказала: — Здесь всякие вкусности, так, по мелочи. А вот на следующие выходные придешь, я картошку пожарю.
Как ты любишь, с корочкой.
Какая картошка?!
— Мама, нам этого нельзя, — довольно резко ответил Илья.
Мать смущенно замерла.
— У меня могут быть проблемы, — уже мягче, но все равно нетерпеливо попытался он объяснить.
Не решаясь настаивать, Ольга прикусила губу но потом, вспомнив что-то, радостно посмотрела на сына.
— Чуть не забыла, вот балда! — обругала она себя. — Ксюша ведь на днях заходила.
— Ксюша? — хрипло переспросил сын, насторожившись.
Да, — увидев, что ей удалось заинтересовать Илюшу, обрадовалась мать. — И просила, чтобы я письмо тебе передала.
Илья испугался:
— А ты его забыла, да?
Мать хитро улыбнулась.
— Да здесь оно, пляши, — извлекая из бокового кармана сумки конверт, успокоила она сына.
Схватив письмо, Илья хотел было немедленно его вскрыть, но сдержался. Однако нетерпение мальчика, конечно, не укрылось от матери.
— Иди уж, — подтолкнула она его.
Илья вскочил, не заставляя себя упрашивать.