А Леваков в это время что есть мочи бежал в училище. Он задыхался, опасно лавируя между автомобилями, но не останавливался ни на минуту. Андрею пришлось задержаться в больнице до тех пор, пока он не убедился, что жизни этой женщины ничего не угрожает. И только тогда взгляд его упал на часы. Он опаздывал на три с лишним часа.
Напрасно прождав минут пятнадцать автобуса, Андрей решил идти пешком, вернее — бежать.
Когда Леваков ворвался на КПП, первый, кого он увидел, был Философ.
Прапорщик нервно ходил взад-вперед, а при виде Андрея замер, уперев руки в бока.
— Та-ак, явился, значит, — растягивая слова, что было очень плохим знаком, проговорил он.
Все еще тяжело дыша, Андрей тем не менее вытянулся, отдал увольнительную и замер, ожидая приговора. Но прапорщик ничего не сказал, развернулся и велел следовать за ним. Андрей понимал, что сегодняшнее опоздание может стать последней каплей, однако для себя решил ни за что не признаваться, где был и почему не вернулся в училище вовремя. Это его личное дело, а следовательно, никого, кроме него, не касается. Около расположения третьего взвода Кантемиров остановился.
— Иди спать. Разбираться будем завтра.
В казарме бурно, хотя и шепотом обсуждали отсутствие Андрея.
Большинство склонялось к тому, что Левакова выгонят. Молчали только Макс, которому уже однажды довелось побывать в шкуре Андрея, и Синицын…
… Когда в сопровождении прапорщика появился Леваков, все примолкли.
Андрей подошел к своей койке, разделся и нырнул в постель. Кадеты, дождавшись, когда Кантемиров уйдет, вопросительно посмотрели на Левакова. Но тот демонстративно накрыл голову одеялом.
— Видимо, цыганочка с выходом, — прошептал, откидываясь назад, Сухомлин.
— Точнее, с вещами, — отозвался Петрович.
Макс резко сел на кровати и громко сказал:
— Так, все умолкли. Была команда «отбой».
Кадеты притихли, и только Сухомлин тихо, чтобы его слышал только сосед, лежавший с другой стороны тумбочки, пробубнил:
— Смотри-ка ты, начальство!
3.
О том, что Левакова не выгоняют, Макс узнал первым. Причем лично от майора Василюка. После разговора с Андреем тот вызвал Макарова к себе в кабинет.
Не понимая, в чем на этот раз провинился, Макс предстал перед командиром и почти сразу почувствовал себя нашкодившим мальчишкой.
Василюк был очень зол и злость свою направил против Макса.
— Вице-сержант Макаров, я просто поражаюсь твоему пофигизму! Ночь на дворе, товарищ не вернулся в расположение, а они и в ус не дуют.
Макс развел руками:
— А что мы? Наверное, товарищ майор, усы еще не выросли.
— Поерничай мне еще! — взорвался Василюк, — Хороши товарищи! Вы должны были хотя бы поинтересоваться, куда направляется и что собирается делать ваш однокурсник. А тем более ты, как вице-сержант взвода.
Макс едва заметно скривился:
— Я в вице-сержанты не напрашивался. И вообще, что я нянька Левакову, что ли?
Василюк ударил кулаком по столу.
— Прикажут, и нянькой будешь, и сопли ему станешь вытирать!
Макс промолчал, пытаясь угадать, к чему вообще командир затеял весь этот разговор.
— В общем так, Макаров, — сказал Василюк уже тише, но все еще заметно нервничая, — Детский сад кончился. Запомни, ты отвечаешь за курсантов своего взвода, и будь любезен выполнять свои обязанности. Иначе ты у меня к третьему курсу получишь диплом лучшего полотера училища, — и уже совсем мирно добавил: — Надо, Макаров, учиться думать не только о себе. А вдруг бы с Леваковым что-нибудь случилось? Мы бы, между прочим, даже не знали, где его искать. Концерт у него, видите ли, был в интернате, транспорт у него, видите ли, плохо ходит. Эх! — не исключено, что Василюк хотел выругаться, но вместо этого только в сердцах махнул рукой, — Тебе все понятно, Макаров? Тогда иди.
Но Макс ушел не сразу.
— Товарищ майор, разрешите обратиться?
— Что еще?
Макс замялся:
— А Левакову… что ему будет за опоздание?
Василюк пристально посмотрел на него.
— Суворовец Леваков будет наказан.
«Намек понял», — улыбнулся про себя Макс и вышел. Ему нужно было срочно найти Перепечко.
4.
Максим до последнего не посвящал Степу в свой план. Он сомневался, стоит ли вообще привлекать кого бы то ни было постороннего, но в конце концов решил, что в одиночку ему не справиться. Дело в том, что Макс решил во что бы то ни стало раздобыть домашний адрес Полины Ольховской. Остальное, по его замыслу, было просто: во время увольнения он придет к Полине домой и там, как он надеялся, поговорит с ней не как с педагогом, а просто как с девушкой.