— Бабуль, а ты почему рассказала командиру о матери?
Но старушка проигнорировала его вопрос. Еще раз оглянувшись для верности, она извлекла из сумки пакет и буквально впихнула его в руки Андрею.
Тот с удивлением посмотрел на пакет:
— Что это?
Досадливо поморщась, бабушка совсем почти неслышно ответила:
— Тише говори. Это деньги. Андрей едва не закричал:
— Деньги???
Бабушка тут же прикрыла ему рот ладошкой.
— Да говорю же, не кричи. Деньги это.
Я случайно услышала, что тебе очень надо.
Как она могла узнать, поразился Андрей, уставившись на пакет. Но бабушка тут же все разъяснила сама:
— Ты только с Ромкой больше не встречайся. Я сына похоронила, тебя в интернат сдала. Много грехов за мной водится. Дай хоть часть из них искуплю — тебя от тюрьмы уберегу. А с Ромкой свяжешься — туда прямая дорога.
С изумлением глядя на бабушку, Андрей наконец глухо спросил:
— Откуда они у тебя? Старушка отмахнулась:
— Не скажу откуда — боюсь не возьмешь. Андрей немедленно попытался отдать ей деньги обратно:
— Я и так не возьму.
— Возьмешь, — неожиданно упрямо сказала бабушка. — Я перед тобой виновата. Дай мне грех искупить, — вновь повторила она.
Леваков решительно замотал головой:
— Ничего ты передо мной не виновата. Не возьму.
Глянув на внука исподлобья, бабушка вдруг заплакала:
— Возьми, Андрюш, ну пожалуйста. Тебе нельзя с Ромкой связываться, в тюрьму попадешь. — Она вытерла слезы тряпичной ручкой сумки, но глаза мгновенно снова увлажнились. — А я, Андрюш, виновата. Ведь могла же тебя дома оставить, а не оставила. На мать твою злилась, вот и не оставила. Она же сына моего в могилу свела, ну я и решила — пусть тогда и ее сыну плохо будет. — Сделав признание, бабушка избегала смотреть на Андрея. — Но к старости, верно говорят, мудреешь. И о Боге задумываешься. Поэтому я так хотела, чтобы ты с ней помирился. Чтобы у вас все хорошо было. Чтобы совесть свою окаянную успокоить. — И опять нетвердо спросила: — Возьмешь деньги?
Андрей колебался. Признание бабушки его удивило, но не шокировало.
Ее раскаяние выглядело совершенно искренне. Кто он такой, чтобы судить ее?
Заметив, что внук колеблется, бабушка добавила:
— Я от души даю. А когда от души дают, не отказываются. И Андрей решился:
— Хорошо. Спасибо тебе большое. Но я отдам. Не знаю когда, но обязательно отдам.
Облегченно улыбнувшись, бабушка поспешно вскочила и, чтобы Андрей не успел передумать, пошла к выходу.
Спрятав пакет под куртку, Леваков вернулся в училище. Зайдя в туалет, он заперся в кабинке, вытащил пакет и достал оттуда деньги. Пересчитав, выдохнул. Двадцать тысяч. Огромные для него деньги. Но осталось достать еще сорок. Однако к Ромке он теперь не пойдет. Он дал бабушке слово. Не прямо, но дал.
И, убрав деньги обратно, Андрей засунул пакет в брюки.
Глава пятнадцатая.
1.
Ночью в казарме третьего взвода случилось чрезвычайное происшествие. Правда, локального масштаба. А главными виновниками его были Трофимов и Сухомлин.
Окрыленные успехом своей прошлой шутки, они решили повторить представление, но уже на более высоком уровне. На этот раз Трофимов взял длинную нить, старательно навязал почти сотню узлов и потихоньку пропустил ее через пять кроватей у изголовья, чтобы «счастливчики» не обрадовались раньше времени. Закончив приготовления, товарищи стали с нетерпением ждать наступления ночи.
Наконец в казарме наступила тишина. Сухомлин едва слышно щелкнул языком. Трофимов ему ответил. Получив сигнал, Сухомлин соскользнул с кровати и занял исходную позицию, взявшись за один конец нитки. С другой стороны пристроился Трофимов. Они осторожно начали передвигать нитку вниз.
Сначала друзьям показалось, что мирно спящие суворовцы ничего не чувствуют. Но как только нитка доползла до уровня лопаток, один дернулся. Вслед за ним недовольно повел плечами и другой. Вскоре все пятеро зашевелились, как муравьи, на своих кроватях. Сухомлин и Трофимов зажимали рты кулаками, что не расхохотаться в голос.
Насладившись в полной мере пляской сокурсников, мальчики глянули друг на друга из своих укрытий. Трофимов кивнул. Тогда Сухомлин в три приема выдернул из-под простыней нить, свернул ее в клубок и, все еще посмеиваясь, юркнул в постель. А минут через десять он довольно засопел. Трофимов отрубился и того раньше.
Услышав мирное похрюкивание злоумышленников, Макс Макаров сел. Его кровать попала в зону их действий. Однако он не спал, а, закрыв глаза, думал о Полине и о том, что скажет ей, когда неожиданно появится на пороге ее квартиры. Вернее, он представлял, что скажет Полина.