Полина задумалась. Может, она ошиблась? Может, с Макаровым ничего особенного не происходит и она сейчас попадет в неловкую ситуацию?
Наверное, следовало бы улыбнуться, пожелать ему хорошо отдохнуть на выходных и уйти.
Однако Полина спросила:
— Максим, я что-то делаю не так? — и тут же мысленно выругала себя за несдержанность.
Макс удивленно (преувеличенно удивленно) поднял брови:
— Делайте, что хотите, разве меня это касается?
Нетерпеливо мотнув головой, Полина пояснила:
— Я не то имела в виду, Максим. И мне кажется, ты прекрасно это понял, — она укоризненно на него посмотрела, — Что с тобой происходит?
Саркастически ухмыльнувшись, Макаров наклонил голову и, не скрывая презрения, оглядел Полину с головы до ног. Разумеется, девушка почувствовала себя крайне неуютно.
— Со мной-то все в порядке, а вот с вами… — Макс лениво наклонил голову в другую сторону, — С вами — еще вопрос. Как самой-то, не надоело постоянно лицемерить?
Полина даже не обратила внимания на внезапную фамильярность ученика.
Она была слишком поражена злостью, которую без труда уловила в интонации Макарова.
Она судорожно сглотнула и поняла, что заметно волнуется и ученик это прекрасно видит. Совсем никуда не годится, испугалась Полина.
Приосанившись и напустив на себя всю строгость, на которую только была способна, она спросила:
— Суворовец Макаров, потрудитесь объяснить, что вы имеете в виду?
Однако на Макса ее преображение, похоже, не произвело никакого впечатления. Оперевшись о стену, он напряженно глянул куда-то вперед, словно бы сквозь нее, а затем посмотрел преподавательнице прямо в глаза.
— Я имею в виду, Полина Сергеевна, что трудно, наверное, увлеченно разглагольствовать о духовной любви, а самой… самой… — здесь спокойствие покинула Макарова, он дернулся и отступил на шаг или два назад, — Извините, Полина Сергеевна, меня вызвал полковник Ноздрев.
Мне надо… идти.
Но Полина довольно шустро схватила его за руку и не могла не заметить, как он при этом вздрогнул.
— Суворовец Макаров, да как вы смеете так разговаривать с преподавателем?
Макс и сам не ожидал, что его сердце забьется так сильно от ее прикосновения. Она даже не сразу вырвал руку, а когда все-таки вырвал, то и ответил тоже не сразу, потому что испугался, что не сможет совладать с голосом.
— Очень даже просто, Полина Сергеевна, — Макс не хотел этого говорить, но ничего не мог с собой поделать: — Богатый — еще не значит любимый. Вот так-то!
Полина опешила:
— Макаров!
— Извините, меня полковник Ноздрев ждет! — стремительно удаляясь, воскликнул Макс.
Но перед тем, как свернуть за угол, вдруг остановился и резко обернулся. Полина была настолько шокирована, что и не подумала сдвинуться с места. Тогда он крикнул. Крикнул громко, чтобы она как следует все расслышала:
— Только и это еще не всё!
— В каком смысле — не всё? — не поняла преподавательница.
— А вот увидите! — почти весело ответил Максим и исчез, оставив Полину в полном недоумении.
На душе у нее было очень тяжело. До чего ж странная у них состоялась беседа!
2.
Полковник Ноздрев был не один. Когда Макс, постучав, открыл дверь, то застыл на пороге, как вкопанный, потому что узнал отца.
Макаров-старший, вальяжно расположившись напротив полковника, неспешно потягивал чай и чинно беседовал с Ноздревым.
Увидев сына, господин Макаров расплылся в идеальной отцовской улыбке и хотел было встать, но не встал, а, повернувшись, аккуратно поставил чашку на стол. Потом, обращаясь исключительно к Ноздреву, воскликнул:
— А вот и мой мальчик! Как он тут? Не сильно шалит? А то он у меня такой…
Сын не сомневался, что, пока его не было, они с Ноздревым успели ему все косточки перемыть, поэтому отец спрашивал полковника скорее для его, Макса, устрашения. Смешно. Вся жизнь напоказ. Макс хорошо помнил вчерашнее показательное выступление в больнице.
Стараясь не смотреть на отца, он спросил Ноздрева:
— Вызывали, товарищ полковник?
Тот вместо ответа стрельнул глазами в Петра Макарова: мол, неужели и так не ясно? Сделав вид, что только сейчас заметил присутствие постороннего, Максим очень вежливо поздоровался:
— Здравствуйте, господин Макаров. Рады приветствовать вас здесь, – Макс говорил голосом пионера, которому доверили нести цветы.
Макаров-старший, поняв, что сын намерен ваньку валять, неодобрительно нахмурился и ничего не сказал.