– Не нашел? – спрашивает Дима, увидев что я с пустыми руками.
– Нашел, но не смог достать. Он под самым коньком зацепился, высоко не достанешь, да и вымазаться побоялся. Приду завтра с племянником, подсажу его и достанем. Только вы ключ никому не давайте, лады? Завтра утром дома кто-то будет?
– Меня точно не будет, – наморщил лоб Дима. – А бабушка может уйти. Давай так сделаем: оставляй ключ у себя, а когда все сделаете, занесешь. Если никого не будет – бросишь в почтовый ящик.
– Спасибо, с меня причитается! – обрадовался я удачно складывающимся обстоятельствам.
– О чем ты говоришь! – отмахнулся Дима. – Зайдешь, по чуть вмажем?
– Не, я на таблетках, только из больницы выписали.
– А что случилось?
– Долго рассказывать, потом как-нибудь. Пойду я, а то предки вот названивают, – как раз позвонила мама, встревоженная долгим отсутствием.
Домой иду уже бодрым шагом, хоть что-то стало проясняться. Гости уже ушли, поэтому родители насели на меня вдвоем. Переключил их внимание с моей мнимой амнезии, на повествование о приключениях в прошлом, в больнице было не до рассказов. Несмотря на то, что они считали все это виртуальной игрой, мне досталось немало замечаний о наивности и глупости моих поступков. Что удивительно, ограбление барыги одобрили оба, а вот засветку на рынке с торговлей и наперстками раскритиковали. По мнению отца нужно было залечь на дно, тем более средства были на жизнь. Осторожно пробиваю информацию о прадеде, не изменилось ли чего.
– Ты же уже спрашивал, – подозрительно смотрит мама. – И фотографию мы смотрели вместе.
– А давай еще посмотрим, – аж подпрыгнул я. – И других фото больше нет?
– Есть, но там бабушка совсем взрослая. Сейчас принесу.
А ведь может оказаться, что тот Вяземский мне совсем не родственник. Просто совпадение, могло ведь и имя совпасть. Напряженно вглядываюсь в фото, особенно мальчика, ищу сходство со своим персонажем, насмотрелся на него в зеркало. Было бы фото цветное, а так трудно понять. Да и ретушер постарался, есть некоторая неестественность тонов. Скулы вроде похожи, подбородок, цвет глаз непонятен. Нет, нельзя определить, даже примерно.
– Ты говорила прадед на войне погиб, а когда именно не помнишь? – спрашиваю маму.
– Когда это я говорила? Он инженером работал на танковом заводе, у него бронь была. А погиб после войны, у них в цехе возник пожар, взорвались резервуары с топливом. Бабушка говорила, что подозревали диверсию, многих потом посадили, начиная с директора.
Вот! Очередное изменение! Я точно помню, прошлый раз речь шла о погибшем на войне. Все-таки это мой Вяземский! Выжил в застенках ЧК, а вот Артур…
– А прабабушка? Ну твоя прабабушка, жена Вяземского, о ней что-нибудь знаешь?
– Анна Елисеевна? Она долго жила, умерла, кажется, в конце семидесятых. Я, конечно, ее не помню, только по рассказам.
Неужто Нюся? А что, вполне возможно. Фото тоже не нашлось, и описания нет. Можно поискать в архивах, но кто меня туда пустит? Через отца если попробовать… Но это потом, сначала решить вопрос с чердаком. Если коробка там окажется, тогда получится, что тот Вяземский не мог помнить, как прятал ее, а Артур, скорее всего, не имел возможности сказать о захоронке, по какой причине даже предполагать не хочется. А вот если ее не будет, тогда возможны варианты. Найти ее могли и строители, перекрывавшие крышу, или Ваня с Мишей. Получается в любом случае мне нужно снова в прошлое. Но как? Допустим, я замаскируюсь с помощью грима, но как убедить отправить меня именно в нужное время и тело? Стоит назвать себя, как меня пинками вышвырнут на улицу. Подать на них в суд, а потом предложить забрать заявление, взамен на сутки в капсуле? Хватит мне трое суток, чтобы разобраться? Должно. Но не факт, что они согласятся, если я снова попаду в кому, то «Хронограф» точно закроют. В таком случае им проще меня утопить в Дону по-тихому.